Книга Большой секрет Анаит, страница 9 – Диана Рымарь

— Нет, так дело не пойдет, — покачал головой Ваграм.

Он щелкнул пальцами, и перед ним возник консультант.

— Подбери смартфон для девушки. Самый хороший выбери и запиши на мой счет.

Очень скоро Ваграм выводил из магазина красную от смущения Анаит, и она при этом прижимала к груди белую коробку с подаренным телефоном.

Щедрый даритель был очень доволен собой, ведь порадовал будущую невесту и заработал себе кучу плюсов. При этом даже немного сэкономил, поскольку наученный им же консультант выбрал для девушки непопулярную модель, которую вряд ли кто-то купил бы ввиду дороговизны и устаревших параметров. Впрочем, для Анаит сгодится как нельзя лучше — ей любое за счастье.

Ваграм отвез малышку домой, а потом набрал номер ее отца:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Я встретил твою дочь, сделал ей небольшой презент, не удивляйся.

— Надеюсь, Анаит вела себя достойно?

— О да, вполне. Только меня немного смутил ее внешний вид. По-моему, ей надо поменять гардероб.

— Я уже купил ей новое платье, — хмыкнул друг. — На праздниках будет как принцесса.

— Она всегда должна быть как принцесса, — заметил Ваграм, недобро цокнув языком.

— Зачем ей хорошо одеваться каждый день? — раздался в трубке недовольный голос Ашота. — Баловать женщину нарядами — только портить.

— Анаит — моя будущая невеста, я лицо заинтересованное. Пусть будет одета с иголочки. Если надо, я оплачу…

— Что ты, что ты! Обидеть меня хочешь? Что я собственную дочь не одену, что ли…

Ваграм знал, что платить ему не придется. Поэтому так и сказал, и теперь не смог сдержать довольной улыбки. Все же он стратег от бога.

Пусть Анаит привыкает к хорошему, потом не захочет от этого отказываться. Побежит за Ваграма замуж, никуда не денется. А то, что он на двадцать четыре года старше, — это мелочи.

Ашот Аветович Мариян считал себя добрым, честным и справедливым человеком.

Он любил детей. Всех без исключения. Маленьких, больших, здоровых, больных, красивых и откровенно страшных. Эта любовь воспитывалась в нем с детства, диктовалась национальными традициями.

Как можно не любить детей? Это дикость!

Но боже дай ему сил, как же он ненавидел Анаит.

Приехав с работы, Ашот некоторое время наблюдал, как паршивка помогала Карине в огороде. Его тучная домработница любила ковыряться в земле, хотя у самой огорода не было. Завяжет на голове платок, напялит старую куртку и штаны и идет копаться в грязи, даже в такой пасмурный день, как сегодня. Вот и теперь она там, еще и Анаит за собой потащила.

Эти двое улыбались, о чем-то беседовали. А он даже предположить не мог, о чем можно говорить с шестнадцатилетней паршивкой? Там же ум с горошину. Домработница ей улыбалась, будто дорогой душе. Не знала, с кем общалась, какая гадина ей помогала.

Гадина и есть.

Ашота каждый раз аж передергивало, когда она подходила к нему еще несмышленой малышкой, тянула руки для объятий, пухлые губы для поцелуев. Так и хотелось повернуть ее от себя да придать ускорение отменным шлепком по круглой заднице. Он не бил ее, нет. Это было бы заметно, и ее мать никогда не простила бы ему этого. Ашот предпочитал действовать более тонко — делал вид, что не замечал так ненавидимого им ребенка.

А все потому, что она не его.

Не его дочь.