Книга (Не) моя свадьба, страница 147 – Диана Рымарь

— Ни разу не надевала, — вздохнула она грустно. — С моим увеличивающимся животом мне это теперь нескоро светит, если вообще под него похудею. А ты еще по–прежнему стройная, на тебе сядет, как влитое.

Милана не удержалась, померила. Наряд и вправду идеально сел — подъюбник доходил ей до колена, а жакет удачно подчеркнул большую грудь и узкую талию.

— Так и иди, ты бесподобна, — заверила ее сестра.

Только вот под такой наряд хвостик на затылке, с которым Милана ходила целый день, совсем не подходил. Она не поленилась, распустила волосы, сделала прическу, макияж. Заняться все равно было особенно нечем, кроме возни с Пашкой и племянницей.

Неожиданно сборы немного отвлекли Милану от горестных мыслей. Она ехала в гости в почти нормальном настроении. Очень надеялась, что у родителей Баграта хватит такта не упоминать, что случилось в их доме два дня назад.

А когда машина Левона подъехала к месту, Милана подметила, какой пустынной казалась улица. В прошлый раз она была сплошь уставлена машинами.

Всей дружной компанией они вышли из машины, направились во двор.

Калитка оказалась открыта.

Милана зашла и в буквальном смысле обалдела.

В прошлый раз двор закрывала гигантская ширма, зато теперь он оказался открыт.

Над самим двором, выложенным плиткой, была надстроена большая деревянная беседка, способная вместить в себя огромное количество гостей. Ее украшали золотистые фонарики, цветы. А чуть поодаль на возвышении виднелся алтарь, увитый живыми лилиями.

Когда Милана увидела злосчастный алтарь, сердце болезненно сжалось.

— Они ничего не убрали! — простонала она. — Специально, что ли?

— Естественно, специально, может, еще пригодится, — вдруг сказал Левон.

Милана недоуменно на него посмотрела.

И тут послышался звук открываемой двери.

Из дома как по команде стали высыпать люди. Разряженные в пух и прах родственники семьи Саркисян. И не только они!

— Тетя Зина, — охнула Милана, увидев, как она выходит с цветами наизготовку.

Последними из дома вышли старшие Саркисяны, Артур и…

— Баграт, — простонала Милана, крепче прижимая к себе Пашку.

Первым ее желанием было броситься к нему. Вторым — убежать со двора на улицу. Вот такое противоречие проснулось в душе.

Милана так и застыла, внутренне заметалась, не зная, что делать.

Гости тем временем разошлись по двору, но глаз с нее не спускали.

Милане на секундочку стало дико неловко от всех этих взглядов, но потом она снова повернулась к Баграту, и только тут заметила, как по–особенному он на нее смотрел.

О, сколько в этом взгляде было чувства, жаркого, как воздух знойной Сахары.

По мере того как он подходил к ней, разряженный в белый смокинг, Милана продолжала смотреть в его черные глаза. И очень скоро вообще позабыла о гостях, словно он ее загипнотизировал. По ее спине побежал целый табун мурашек, а горло мгновенно пересохло.

— Ты… ты… — это было все, что она могла сказать.

Прижала сына к груди и замерла, не в силах сбросить оцепенение.

— Милана, спасибо, что пришла, — наконец сказал он.

Тут у нее наконец прорезался голос:

— Это все опять устроили твои родители?

— Нет, — покачал он головой. — Это я… Для тебя, для нас.

— Зачем? — спросила она с надрывом.

И Баграт ответил:

— Я хочу при всех извиниться за то, что обидел тебя. При всех обидел, при всех прошу прощения. Это честно.