Книга Моя (не)любимая бывшая, страница 31 – Диана Рымарь

Барсег

Я сижу в машине, плотно сжимаю зубы. Очень стараюсь проявить уважение к матери, не сорваться на нее. Но это неимоверно сложно, учитывая, какую тему для разговора она выбрала этим зимним утром.

— Сыночек, милый, дорогой, — с мольбой говорит она. — Приезжай всего на один вечер познакомиться с девушкой! Что тебе стоит?

— Мама, — говорю твердо. — У меня новый проект, я не для того летел в Москву, чтобы почти сразу возвращаться обратно. У меня дела.

— А я изначально была против, чтобы ты обосновывался в столице. Зачем это тебе? Тебе плохо было в родном городе? И потом, у нас такие девушки, такие девушки…

Да е-мое, ее будто заклинило, меня совсем не слышит.

— Тут тоже есть девушки, — отрезаю строго. — О чем мы вообще говорим? Ты думаешь, я не в состоянии найти себе девушку, что ли?

— До сих пор ведь не нашел, — ворчит мать. — А мы с отцом договорились с Азизянами о знакомстве. Азатуи — такая хорошая девушка, ладная…

— Мама! — строго ее обрываю.

Это уже ни в какие ворота.

Сколько она устроила мне подставных смотрин за последний год, не счесть. Я думал, завязала, но нет.

Я люблю родителей, но жить с ними под боком стало практически невозможно.

Идея фикс — меня женить.

Еще поэтому твердо решил обосноваться в столице.

К тому же, здесь есть где по-настоящему развернуться.

— Не кричи на мать, — беззлобно ругается она и снова меняет тон на жалобный. — Хоть на фото глянь. Если не влюбишься с лету, тогда уж ладно. Но ты влюбишься!

— Отправляй свое фото… — наконец сдаюсь.

Ведь не отстанет. Никогда не отстает. Пользуется тем, что я не Ваган, никогда грубого слова ей не скажу — ведь мать.

На мой телефон действительно скоро прилетает фотография девушки.

Что и требовалось доказать: типичная армянская наружность. Тут тебе и черные волосы, и большие карие глаза и нос. Немаленький.

Не моя. А впрочем, моя еще, по ходу дела, попросту не родилась.

— Посмотрел? — спрашивает мать с придыханием. — А как готовит Азатуи, как готовит…

— Мам, я не приеду на смотрины, не надо было тебе ничего затевать. Мне некогда и нет никакого желания…

— Да что ж ты заладил, нет у него желания, нет желания. Даже Ваган скоро женится. Какую девушку урвал, просто загляденье. У него помолвка на носу!

При упоминании о невесте брата я невольно морщусь.

Вроде там все и вправду ладно, но у меня такое чувство, что невеста не просто не любит Вагана, а до дрожи боится. Может, такое ощущение потому, что она очень молодая… Пусть сами разбираются. В конце концов, у нее есть родители.

— Мама, как связан будущий брак Вагана со мной? Никак. Это абсолютно меня не касается.

— Да что ж ты такой непробиваемый, — горько стонет она. — Мы с отцом так хотели, так мечтали, чтобы два наших сына отметили помолвку…

Я с силой кривлюсь.

— Что-что, а помолвку я уж точно больше никогда прилюдно устраивать не буду. Оно мне надо, чтобы вся родня шушукалась, перемывала мне кости? Прошлой помолвки хватило с лихвой.

— Тьфу ты, — ругается мать. — Окстись, все забыли давно. Прошло пять лет с тех самых пор, сыночек. Ты думаешь, людям больше делать нечего, как тебе кости перемывать? Никто не помнит!

Зато я помню! Хочу это рявкнуть, но сдерживаюсь.

— Мама, когда я надумаю жениться, ты узнаешь об этом первой. А пока что прекрати…