Онлайн книга «Моя (не)любимая бывшая»
|
Надо просто это сделать. Обнажить перед ней сердце. Сказать все как есть: «Люблю тебя больше всего на свете!» Взять и вручить Снежане кольцо. Пусть думает серьезную думу, хочет ли она за меня замуж. Какое это будет предложение по счету? Третье, кажется… И все ей сделаны, больше ни одну женщину я не звал, только ее. А, плевать. Третье так третье. Надеюсь, в этот раз она не ответит отказом. Ей ведь хорошо со мной, да? Мурлычет каждый день что-то ласковое, дается гладиться, льнет ко мне. Обожаю… Захлебываюсь от переизбытка эмоций к этой женщине, готов что угодно для нее сделать. И делаю каждый день. Что ни попросит, все к ее ногам. Сегодня утром попросила на завтрак корзиночки с белковым кремом, так я побежал, купил. Теперь жду, когда она накупается, выйдет из ванной, чтобы угостить ее сладким. Все, я, кажется, окончательно созрел, чтобы наконец вручить ей кольцо. Может, в пирожное его засунуть? Открываю коробку, решаю, стоит ли. На меня смотрят четыре пирожных в форме цветов, помещенные в корзинки из песочного теста. Пахнут одуряюще сладко и выглядят очень аппетитно. Кручу в руке кольцо, думаю, какое пирожное выбрать жертвой. Белое, красное, синее, розовое? Рулетка, блин. — Снежана? — зову ее. — Ты какого цвета корзинку хочешь? Тут четыре варианта… — А? Что? — слышится ее возглас из ванной. И именно в этот момент раздается звонок в дверь. Напрягаюсь. В голове крутится нескладуха из глубокого детства: «Кто стучится в дверь моя? Видишь, дома нет никто!» Так и хочется притвориться, что в квартире вправду никого нет. Тем не менее иду в прихожую, смотрю в глазок, а то мало ли что. В глазке виднеется мать с растрепанными волосами. В первую секунду даже не хочу открывать, но все же делаю это. Ведь это мама. К тому же я такой ее никогда не видел. Всегда аккуратная, модно одетая, со здоровым цветом лица, сейчас она напоминает свою собственную тень. — Как ты меня нашла? — спрашиваю, открывая дверь. Ведь мы не виделись после того злосчастного обеда. А она на мой вопрос даже не реагирует. Заходит в прихожую, руки разводит и стонет, да так жалобно, что мне за нее делается больно: — Барсег, его так избили, так избили… За ней в прихожую вваливается отец. — Кого избили? — поначалу не понимаю. А родители даже не спрашивают разрешения, проходят в квартиру. Бегло осматривают гостиную, направляются на кухню, что располагается тут же. — Дай матери воды, — просит отец. Я автоматом тянусь к холодильнику, достаю непочатую бутылку минералки. Да так и застываю с ней, слушая причитания матери: — На нем живого места нет! Барсег, у тебя же есть какие-то знакомые, дай денег, защити его, он же брат твой. Неужели тебе его нисколько не жалко? Его тесть угробит… Тут-то до меня и доходит, что произошло. Братца избили в тюрьме. Что ж, ожидаемо. Я ведь говорил с его невестой, Кариной, и доподлинно знаю, что этот поганец вытворял с девчонкой. Скорей всего, ее отец решил как следует проучить несостоявшегося зятя. Но с какого перепугу я должен жалеть этого козла? Он мне чуть всю жизнь не угробил, к тому же страдает за дело. Впрочем, кое-кого в такой ситуации мне и вправду жалко — мать. — Мам, успокойся, пожалуйста, — протягиваю ей воду. — Даже если его побили, по заслугам получил. Он же садист! Как ты этого не понимаешь? |