Онлайн книга «Жестокий развод»
|
Она отвечает: — Да, я говорила тебе, что лучше уехать, потому что тогда вправду так думала. Считала, так тебе будет проще начать новую жизнь. Но ведь я даже помыслить не могла, как все обстоит на самом деле. У нас у всех словно шоры на глазах были, мы ведь не видели, что эти Гаспаряны из себя представляют. Мы считали Зару выгодной партией для Даниэля. — Потому что я бесприданница? — недовольно цежу. — Не вашего поля ягода? — О, поверь, дело не в деньгах, — цокает она языком. — Мы хотели, чтобы у Даниэля были дети… — Я не бесплодна! — заявляю громко. — К тому моменту я уже была беременна, а ваш муж подсунул мне ту бумажку, чтобы я не претендовала на имущество… Анаит Гамлетовна качает головой: — Когда он это делал, то не знал о твоем ребенке. Уж поверь, ни муж, ни я ни за что не стали бы лезть в вашу семью, знай мы, что ты беременна. Впрочем, даже без этого знания не надо было лезть… Я теперь это понимаю, Катенька! И прошу у тебя прощения за себя и за мужа… — Что ж он сам не пришел? — спрашиваю я. — Давид Артурович отдыхает, он не так давно пережил инфаркт, поэтому я не взяла его с собой, пришла сама в качестве парламентера. И вот еще что… С этими словами она достает из сумки папку с документами. Ох и любят в этой семье документы! — Вот небольшой подарок тебе за будущего внука… А впрочем, большой. Она кладет передо мной дарственную на часть акций компании, которой управляет Даниэль. — Ты теперь снова в семье, — поясняет она. — И должна стать совладелицей. Мы выделяем тебе долю из своей, тем самым хотим показать, что ты нам как дочь. У Марине и Сирануш такие же доли… — Мне не нужны ваши деньги. — Я строго на нее смотрю. — Катенька, неужели ж ты будешь всю жизнь держать камень за пазухой? Никогда не забудешь и не простишь? И к внукам не допустишь? Мы ведь все в этой жизни ради детей и внуков делали… Такой она мне в этот момент кажется отчаянно грустной, что становится жутко не по себе. В этот момент в коридоре слышатся шаги и появляется Даниэль, он держит сына на руках. — Что здесь происходит? — строго спрашивает он. — Мама, я же русским языком сказал вам держаться подальше! Что непонятного? От его грозного тона делается не по себе и мне, и Дану-младшему. А особенно его матери. Она будто становится меньше в объемах, усыхает на глазах. Плечи опускаются, взгляд становится полон боли. — Сейчас уйду, сынок, — говорит она. И я понимаю, как ей больно. Как эта размолвка на ней сказалась. Ведь и вправду все, что делает Анаит Гамлетовна, — для сына. Пусть криво, но для него. — Не кричи на маму, — одергиваю Даниэля. — Она здесь не для того, чтобы выяснять отношения. Просто в гости зашла, да, Анаит Гамлетовна? Тортика поесть, чаю попить… Свекровь моментально подхватывает мою игру. — Да, все так и есть. Очень хочется внучка понянчить. Дадите? Лицо Даниэля вытягивается. — Внука, значит? — спрашивает он с недоверием. — А ты его к Гаспарянам не унесешь? Анаит Гамлетовна делает скорбное лицо и отвечает: — Прости меня, сыночек, я урок усвоила… Мы с отцом потом долго обсуждали случившееся, пришли к выводу, что вы с Катей сделали единственно правильный выбор. Выбор, на который у нас не хватило благородства, а вот у вас его с избытком. Ты выбрал себе в жены хорошую девушку, милый. |