Онлайн книга «Жестокий развод»
|
— Ничего у нее не пропало, — качает головой Гризельда. — В роддоме прикладывали к груди, молоко лилось. И здесь лилось… Но я же не могу ей указывать… В этот момент мы оба слышим, как открывается входная дверь. Не сговариваясь, выходим из спальни, прикрываем дверь. — Побудьте на кухне, я поговорю с Зарой, — даю команду няне. Она кивает и удаляется. Я же иду в прихожую. Жду, пока Зара разуется, пройдет в квартиру. Ее улыбка бледнеет, когда она видит, какой у меня настрой. Даже догадывается не хвастать передо мной новыми красными когтями. — Это правда, что ты отказалась кормить грудью Дана? — Строго на нее смотрю. — Что, уже пожаловались тебе? — хмыкает она. — Да, пришлось отказаться, но по очень объективной причине. — Какой же? — Мои брови сходятся у переносицы. — Грудь свою берегу, — пожимает она плечами как ни в чем не бывало. Задаю сакраментальный вопрос: — А на хрена она тебе вообще тогда нужна, если ребенка не кормить? Зара замирает с оскорбленным видом. — У меня идеальная грудь, это преступление — портить ее грудным вскармливанием… Смотрю на Зару и не понимаю, что у этой женщины в голове. Я так громко скриплю зубами, что даже самому становится не по себе. Цежу строго: — Отныне ты снова кормишь грудью, поняла? А если ты не кормишь грудью, я попросту забираю Дана. На хрен ты вообще нужна тогда, если от тебя никакого толка? — Как это от меня никакого толка? — хлопает ресницами Зара. — Только по салонам шляешься и деньги спускаешь на ювелирку! Кому нужен в декрете твой маникюр? Зара строит страшно оскорбленное лицо. — Даниэль, ты сейчас очень круто перегибаешь палку. — Это я-то перегибаю? — Мне противно на нее смотреть. — В общем так, Зара. Сейчас же расчехляешь свои бидоны и поишь ребенка молоком! — Что расчехляю? — Ее глаза делаются огромными. — Бидоны свои! — тычу пальцем в направлении ее груди. — Отрастила грудь, так корми сына, в чем проблема вообще? Зара с возмущением указывает на свою грудь и говорит: — Это ведь не детские игрушки совсем. Грех портить их грудным вскармливанием, вдруг обвиснут… Это же будет ужасно! — Да кому какое дело, пусть хоть до талии висят! — я вконец взрываюсь. — Пацану нужно молоко матери! — Он так и так вырастет, — подмечает она с оскорбленным видом. — А если я попорчу грудь, обратно девичья упругость не вернется. Как мне такой потом ходить? Дебилизм ее высказываний бесит меня до красных мушек перед глазами. Еле сдерживаюсь, чтобы не послать ее на три буквы, цежу сквозь зубы: — Ты хоть изобразить можешь, что любишь нашего сына? Слушай сюда и слушай внимательно, потому что повторять не буду. Или ты нормально ухаживаешь за ребенком, или на хрен сваливаешь из этой квартиры, а я придаю тебе пинка для ускорения. Стань нормальной матерью, или я, клянусь, сделаю все, чтобы отсудить у тебя опеку. Уверяю, моя семья достаточно влиятельная и состоятельная, чтобы я без проблем этого добился. Или сомневаешься в моих способностях? Отповедь получается что надо. Производит нужный эффект. Зара заламывает руки и принимается тараторить: — Даниэль, милый, я все сделаю! Я клянусь тебе, все-все будет, я… Не верю ни на грош. Неужели ради брака с этой женщиной я развелся с Катериной… Где были мои мозги? * * * Следующий день начинается с дикости. |