Книга Подарок на свадьбу бывшего, страница 98 – Диана Рымарь

— Ничего не должен, — повторяет он, но голос уже не такой уверенный. — Не уеду от тебя, Рита. Ты не бойся, больше никогда тебя не оставлю, что бы там ни происходило…

Мне жутко не хочется, чтобы он куда-то ехал, да. Хочется, чтобы остался здесь, со мной, в этом теплом коконе близости.

Но…

Я подбираюсь к нему поближе, ерзая коленками по прохладным простыням. Обнимаю его за напряженные плечи. Целую в щеку и шепчу на ухо:

— Ты должен поехать и со всем разобраться.

Так будет правильно.

Арнак

Я морщусь, оглядывая комнату для свиданий с заключенными.

Стены покрашены в грязно-зеленый цвет, краска местами отслаивается, как старая кожа. Пахнет хлоркой, сигаретным дымом и чем-то еще — кислым, неприятным. Наверное, потом и страхом.

Под потолком гудит старая лампа дневного света, мигает через раз, от этого в глазах рябит. Железный стол посредине комнаты весь исцарапан, кто-то особо умный даже вырезал на нем надписи. Этот стол да два стула — вот и все убранство.

Меня пробирает от вида решеток на окнах.

Жутко тут.

Никогда не думал, что вообще окажусь в такой комнате.

Тем более не ждал, что буду встречаться в ней с собственной матерью…

Дверь с лязгом распахивается, и конвоир — мужик с лицом бульдога — заводит маму.

Она в серой робе, которая висит на ней мешком. Волосы собраны в хвост, седины стало больше. Но, странное дело…

Мама изменилась.

Это очевидно и очень бросается в глаза.

Будто бы сбросила килограммов десять, не меньше, походка какая-то более легкая, что ли. Взгляд…

Другой у нее взгляд!

Это она меня так видеть рада?

В глазах нет той вечной напряженности, которая была дома. Нет страха, агрессии или же присущей ей хитринки. Плечи расправлены, спина прямая. Она даже улыбается по-новому, не натянуто, как раньше, а искренне.

— Свидание на сорок минут, — буркает конвоир, проверяя наручники на поясе. — Кричать не будете?

Мама качает головой.

— Тогда сидите тихо. Буду в коридоре.

Металлическая дверь захлопывается, вызвав эхо, ключ поворачивается в замке. Мы остаемся наедине в этой мрачной коробке, где воздух словно пропитан несвободой.

Я снова морщусь, потому что будущий разговор с матерью мне глубоко неприятен. И немудрено после всех ее выкрутасов.

Кристально ясно понимаю, что она сейчас начнет мной манипулировать, шантажировать, чтобы костьми лег, но вытащил ее из тюрьмы. Заранее готовлюсь к слезам, упрекам, истерикам. В том, что они будут, я уверен на сто процентов.

А мама почему-то просто сидит и смотрит на меня с улыбкой. И молчит.

Я барабаню пальцами по столу — железо холодное, неприятное. В тишине слышно, как за стеной кто-то плачет. Женский голос, надрывный. Мама даже не поворачивает голову на звук.

— Что ты молчишь? — взрываюсь я. — Ты помолчать сюда пришла? Объясни мне, как все вышло? Что случилось?

И вдруг мать выдает:

— Прости меня, сыночек.

Я откидываюсь на спинку стула, который противно скрипит.

В голове какая-то каша. Это новый способ манипуляции? Таких слов я от нее точно не ожидал. Извиняться — это не про маму, тем более искренне.

— В смысле? — спрашиваю со строгим прищуром.

Мама складывает руки на столе.

— Прости, что так долго позволяла этому длиться…

Лампа над головой снова мигает, отбрасывая странные тени на ее лицо.