Книга Подарок на свадьбу бывшего, страница 97 – Диана Рымарь

Затем он осторожно целует открытую часть груди над лифчиком. При этом мы стоим на кровати на коленях, и матрас под нами чуть покачивается.

Затем Арнак опускается ниже, и я замираю, не дыша. Ведь мне страшно оттого, что любое неосторожное движение может причинить боль.

С величайшей осторожностью, словно прикасается к чему-то священному, Арнак целует мой шрам. Губы горячие, влажные, невероятно нежные. И меня накрывает шквал эмоций — нежность, благодарность, любовь — все смешивается в один бурлящий поток.

Арнак выпрямляется, смотрит мне прямо в глаза — в его взгляде столько тепла. Волосы растрепались, щеки слегка покраснели.

— Если ты позволишь, я теперь каждую минуту рядом буду, — говорит он хриплым голосом. — Защищать тебя от всех, заботиться, делить радости и горести. Если ты когда-нибудь простишь, примешь, снова откроешься для меня…

А я того… этого… Уже готова, в общем.

Все ему открыть, принять и далее по списку.

Я, наверное, не очень гордая девушка. Да кому вообще нужна эта гордость, когда рядом человек, который смотрит на твой шрам от кесарева, как на нечто священное.

Все мое естество тянется к Арнаку. Мне так хорошо оттого, что он рядом, что мы вместе. Вокруг нас словно образуется особая энергетика, невидимый кокон тепла и близости. Воздух наэлектризован, каждое прикосновение отзывается дрожью в самой глубине души. Мне хочется раствориться в этом моменте, остаться здесь навсегда.

То, что было раньше, — развод, обиды, — кажется таким далеким, будто происходило в другой жизни.

В этот момент настойчивый звонок мобильного Арнака прорезает интимную тишину. Телефон лежит на прикроватной тумбе и вибрирует так активно, что чуть не падает на пол.

Арнак злится, лицо мгновенно темнеет. Он хватает телефон, отклоняет звонок резким движением пальца. Но аппарат продолжает настойчиво звонить — кто-то набирает снова и снова.

— Это брат. — Арнак морщит лицо, глядя на экран. — Наверное, что-то стряслось, раз он так настойчиво наяривает.

Я киваю, обхватывая себя руками за плечи. Холодок пробегает по коже — не только оттого, что я почти голая, но и от нехорошего предчувствия. Наблюдаю за тем, как он вскакивает с кровати, подносит телефон к уху.

— Что тебе нужно, Вазген? — раздраженно спрашивает Арнак в трубку.

Видно, ему что-то очень особенное говорят, потому что лицо его еще больше кривится, хмурится. Брови сдвигаются, губы сжимаются в тонкую линию.

Он подходит с мобильником к кровати, и я вижу его шокированный взгляд.

— Рит… я понять не могу…

Он ставит телефон на громкую связь, и я слышу сбивчивый, запыхавшийся голос его брата, Вазгена:

— Говорю же, отец с лестницы упал! Со второго этажа… — В голосе паника, слова сыплются как горох. — Мать в тюрьме, сама вызвала полицию, типа она его скинула. Как бы у нее сил хватило, а? Отец — здоровый лоб. Я ничего не понимаю, Арнак! Ты должен приехать, ты должен разобраться, тут все с ума сходят…

А дальше короткие гудки. Связь оборвалась, словно кто-то перерезал провод.

— Я ничего им не должен. — Он сцепляет зубы так, что желваки ходят ходуном.

При этом выглядит таким злым, что делается жутко. Глаза потемнели, стали почти черными, скулы заострились.

А я чувствую, что у него там рана в душе… Арнак всегда так — если ему больно, делает вид, что злится. Прячет боль и беспокойство за гневом, как за броней.