Книга Горько. Одобрено нейронкой, страница 71 – Лина Коваль

Рядом рыбкой проплывает Стерлядкин, Рачков с гордым видом проползает, Кам-дружище приветливо машет рукой, тут же Илья Владимирович Александров, начальство наше высокое, стучит мне по кумполу костяшками пальцев, и я еле-еле распознаю его глухое и ироничное: «Я же тебе говорил, Микула! А ты «женюсь, женюсь»!»

Снова вижу только их человеческие очертания.

Ила становится больше.

И плыву, плыву, плыву.

И ищу, ищу, ищу.

Душа беспокойная, сердце не на месте.

Вдруг на плечо что-то падает. Инстинктивно касаюсь его и чувствую сырость.

Твою мать. Караул.

Протекаю?

— Уууууу… - сквозит что-то в ухо и… шмыгает носом. Бодро так. Живенько. На трупак не похоже.

Кажется, всплываю. Тяжесть в теле чувствую.

Потянувшись, сонно зажмуриваюсь и наконец-то продираю глаза.

За окном - темень. В спальне чуть светлее.

— Ясенька? - шепчу.

Грудную клетку сдавливает тонкая рука. Пытаясь соображать, веду по ней от хрупких пальчиков до острого плеча и привлекаю к себе непослушную голову. Затягиваюсь запахом мягких волос.

— Уууууу…

— Пиздец! - дергаю свободной рукой выключатель на настенном светильнике.

Яся - в дрова.

Заревленная вся.

Даже пугаюсь.

— Что случилось? Сон плохой приснился? - беспокойно интересуюсь.

— Нет, - шмыгает носом не очень-то женственно.

Удивительная вещь - думаю, пока шлепаю на кухню: когда влюбляешься, то нравится даже такое. Как идиот всему умиляешься. Мозги тоже в манную кашу, что ли?

Тянусь к графину с водой, а потом решаю, что там надо чего посерьёзнее, и достаю из шкафа коньяк коллекционный. Полбутылки. С Ясиным отцом на прошлой неделе выпивали.

— Держи, блин. Хорошо же тебя размотало, - убираю налипшие пряди с лица. - Давно рыдаешь?

— Д-давно.

— А чего не разбудила?

— Потому что тебе на работу!

— Мне и сейчас на работу. Пей, говорю. - На часы смотрю. - Четыре утра. Пока до стариков своих поедешь - уже как стеклышко будешь. Не буйная, - усмехаюсь.

Яся, зажмурившись, делает глоток и морщится.

— Ай. Жжется, - ворчит, облизывая распухшие губы.

— Тушит, - убираю недопитую стопку. - Так что случилось-то? - сажусь на кровать.

— Ничего.

— Засыпала же - всё хорошо было! Где я мог накосячить? Спал тихо, ничего не раскидывал, даже не двигался.

— Дурак, - она смеётся, но грустно.

Зацепив лямку короткого топа, возвращает ее на плечо и кладет ладонь на мое лицо.

— Мы друг другу не подходим, - всхлипывает.

— Песня та же, поет она же… - обнимаю Полторашку и готовлюсь к долгому разговору. Впечатлительная она больно. Мелкая ещё совсем. - Ты что, опять к этому зализанному ходила?

— Нет.

— Ну, слава богу.

— Я к другим ходила… - поднимает голову и смотрит на меня с опаской.

— К кому это?

— Ну…. к астрологу, - затихает.

— У пиздеца одно начало - сидела женщина скучала, - качаю головой. - И что там?

— Я сначала обрадовалась. Мой знак дева - это знак земли. А ты водолей. Думала, это знак воды и мы не подходим друг другу.

— Поэтому обрадовалась? - уточняю.

— Да нет блин, - Яся вздыхает. - Оказалось, что водолей - это в астрологии знак, обозначающий Воздух.

— Водолей - Воздух. Вообще-то, очень логично.

— В принципе, мы бы ужились, но у тебя по натальной карте стеллиум планет в двенадцатом доме, - назидательным и обвиняющим тоном произносит.

— Прости, - просто заранее извиняюсь. - Я не специально… Позволь уточнить. Что-то у меня? - осторожно выясняю. Надеюсь, это хотя бы не заразно.