Книга Горько. Одобрено нейронкой, страница 62 – Лина Коваль

В глаза как-то резко бьет солнце.

— Черт, - пытаюсь встать, но с этим ледоколом на мне не получается. - Мы опоздаем на работу.

Муж тянется к моему телефону, и, смахнув заставку с подаренным на днях мне букетом бежевых гортензий, тут же проваливается в мессенджер.

— Ещё только половина восьмого, - сообщает. - И… тебе тут Диана написала.

— Дай сюда, - забираю.

— Я - в душ, - Мик поднимается и плотоядно осматривает мои бедра. Бесстыдно касается между ними. - Кто со мной, тот герой!...

— Вот ещё, - подхихикиваю и закатываю глаза. - Тогда точно опоздаем…

Пока из ванной доносятся звуки льющейся воды и ужасный голос, напевающий «Мурку», я быстро готовлю сытный завтрак, варю для нас кофе и убираюсь за Фунтиком. Он, как и его двухметровый хозяин, чистоту не приветствует.

— Ты кое-что обещал, - напоминаю Микуле уже перед выходом из квартиры.

— Надеялся, ты забыла, - ворчит он и прямо в кроссовках идет в гостиную.

Я прикусываю язык.

Да посильнее.

Все равно вечером убираться планировала.

Заглядываю внутрь. Любопытно.

— Ну… прости, - слышу притихший голос мужа. - Вообще-то, ты сам виноват! Корабли были редкие, дорогие. Те, что ты уничтожил, вообще со Шри-Ланки... Других, точь-в-точь, я теперь не найду. А такими, как ты, между прочим, палками в прозрачных горшках, в «Ленте» все прилавки заставлены. Хоть на органы продавай. Даже Яся подмены не спалит…

— Кхе-кхе, - выдаю свое присутствие с искренним негодованием. - Мне кажется, твои извинения пошли не по плану, - добавляю чопорно.

С грустью смотрю на Лютика, а затем на широкую спину в толстовке. С тех пор как Микула на него накричал, цветок сильно заболел. Листья стали тусклыми, белесыми, вот-вот зачахнут. Без слез и не взглянешь.

— Блядь… за что мне это? - ворчит муж, но вовремя собирается и, расставив руки на поясе, исправляется. - Ладно… Ты давай это, Лютый. Соберись, тряпка. Или как там… Держись за эту свою жизнь… всеми листьями. У меня ещё с Бали корабли не обоссанные остались…

— Мик! - одергиваю зло.

— Молчу. - Он оборачивается. - Это шутка. Только попробуй, блядь, - строго пригрозив бедному растению, снова обращается ко мне: - Долго мне тут ещё перед ним распинаться?

— На сегодня хватит!

— На сегодня? - хмурится.

— Завтра после смены продолжим, - решаю. - Пока, Лютик. Поправляйся. Мы тебя любим!

— Хоть бы раз мне так сказала, - доносится в спину.

Под иронично-насмешливым взглядом мужа натягиваю куртку и подхватываю рюкзачок.

Уже в машине вспоминаю:

— Кстати, нас к психологу я тоже записала.

— К зеленому?... - без энтузиазма спрашивает Микула и потирает подбородок.

— К обычному. Ты ведь помнишь, что мы должны быть в терапии.

— Помню. Забудешь тут… Да уж. Удружила администрация. То «Макс» им установи, то к психологу иди… Скоро будем сексом заниматься, а из-под кровати Константин Олегович выскочит.

— Скажешь тоже, - смеюсь.

Быстро попрощавшись у станции метро, еду по сегодняшнему маршруту. Первый пункт - баба Тася. Та, что глуховата.

— Ох, Ясенька, - встречает она с теплой улыбкой. - Давненько тебя не было!

— Я вышла замуж.

— Телеграмму получила? - грустнеет она. - Умер кто-то?

— Вышла замуж, - говорю громче, почти ору.

— Муж? У тебя муж умер? Очень жаль.… Такой молодой.

Я коротко вздыхаю и первым делом решаю всё-таки разобраться со слуховым аппаратом. Трачу полчаса на то, чтобы его разобрать, и понимаю, что оставила выданные соцзащитой батарейки дома.