Книга Сдавайся снова, Александрова!, страница 78 – Лина Коваль

Один-одинешенек.

Без пяток и попок.

Перекладываю все ту же ногу на деда, для естественного равновесия и вселенской справедливости.

— Эхх…

Прикусив губу, думаю о том, что сегодня все закончится.

Эти дни до приезда наших «теннисистов» прошли в постоянной суматохе.

До четверти финала сын не дошел, выбыл на третьем круге, но все равно, благодаря нашим общим стараниям, показал свой лучший результат в карьере и забрал большой денежный приз.

Пока Артем, окруженный заботой Полины, сражался на австралийском корте, мы с его отцом верой и правдой воевали здесь.

Илья, конечно, помогал, старался быть на подхвате гораздо больше, чем в период родительства, но последнюю неделю он много времени проводит на работе с очередной подготовкой к Всероссийскому конкурсу водолазов.

Мы даже несколько раз поругались.

Ну как поругались? Пофыркали друг на друга раздраженно.

Потом извинялись и целовались после отбоя…

С кем не бывает?

Очень обидно, что весь заданный возобновлением отношений романтический флер потонул в жуткой бытовухе между постоянными производными «дом - школа - детский сад - работа - детский сад - школа - дом».

Короткий сон.

И все по новой.

Дети… они дети.

Думаю, за несколько последних столетий не было ничего нового: они играют, они дерутся, они что-то ломают. Марают свои вещи и ставят синяки на лбах. Порой крупные синяки, величиной с хороший пятак.

А для бабушкиного сердца это уже слишком… Пусть родители сами занимаются.

Дети - то самое приложение в телефоне, которое разряжает батарею в два раза быстрее.

Так я себя и чувствую.

Уставшей и разряженной до одного процента.

А вот будильник снова трезвонит.

— Ильюша, - шепчу и не могу отказать себе в удовольствии. Потянувшись, проезжаюсь по ежику на затылке. Ладонь остается пойманной мужской рукой, а Александров сонно разворачивается и старается заграбастать всех нас.

С попками, ручками и ножками.

И у него, как и все и всегда, получается.

— Еще десять минут…- зевает. - Умоляю… - просит, почесывая подбородок моей макушкой.

Оказавшись прижатой к твердому плечу, упираюсь в него лбом и долго думаю, а затем отклоняюсь и гипнотизирую спящее лицо.

Несмотря на дикую усталость и множество экстраординарных ситуаций, это был лучший месяц за последние десять лет. Я словно в молодость окунулась, стала по-другому воспринимать этот мир. Банально, появился смысл возвращаться с работы.

В снегопад, в вечерние пробки, в непроглядную темень, я спешила сюда.

Чтобы согреть всех, накормить и понежить, если понадобится.

Получился такой лагерь. Вернее, трудовой лагерь.

Конечно, немаловажную роль в этом всем сыграл Александров.

Сейчас я понимаю - наш брак закончился слишком нелепо. Лидка, используя мое к ней беспрекословное доверие, оговорила Илью, а я поверила, даже не разобравшись. Будь я хоть немного поувереннее в себе тогда… Или он понастойчивее…

Все могло быть иначе.

С другой стороны, какой смысл сейчас искать виноватых?

Когда корабль затонул, уже не важно из-за чего этого случилось.

— У тебя такое лицо, Оль, будто ты задумываешь план моего убийства! - вздрагиваю от невозмутимого голоса Ильи.

Оказывается, он уже давно за мной наблюдает.

Подняв глаза, усмехаюсь.

— Да какой там план. Так… схемка, Александров. - шучу, поглаживаю его шею сзади и прикрываю глаза, потому что Илья собственнически меня целует.