Книга Сдавайся снова, Александрова!, страница 71 – Лина Коваль

— Отсыпайся говорю, Илья. Основную работу по последствиям пожара сделали, стариков всех на время распределили по больницам, ребята наши теперь со зданием работают. Ты - отдыхай.

Отдыхай?

Лицо морщится само по себе.

Вспоминаю нашу с Олей «святую троицу» внуков и пару собак, одной из которых рожать на днях. На работе как-то поспокойнее было.

— После новогодних праздников уже выходи. В Управление. - совсем расщедрился на мою голову Сан Саныч.

— Ну спасибо, - говорю понуро и бреду на улицу.

Там уже сутки густыми хлопьями валит снег. Пока иду к сугробу, по очертаниям напоминающем мой «Туарег», замечаю знакомый красный «Тигуан».

Сердце екает.

За последнюю неделю мы мало общались с Олей.

Пока с Лешкой в больничке чалился - грешили переписками, как по молодости: со смехуечками, душевными откровениями и пошлостями. Потом объявили городскую ЧээС и на последний укол пришлось подмениться мамой Полины.

Было уже не до смехуечков и откровений.

А их очень хотелось.

И пошлостей тоже. Этих даже больше.

— Илья, - кричит Оля из машины и, высунувшись, машет.

Я меняю направление и иду к ней, стараясь не бежать.

— Садись, - командует она.

— Начальников развелось, - ворчу, а сам радостный, подняв воротник куртки, гребу по снегу в сторону пассажирского сидения.

В салоне пахнет сладко, воздух звонкий.

В нос бьет аромат женских цветочных духов, в глаза - то, как идут Оле аккуратный макияж, очки в строгой оправе и высокая прическа с одной темной качающейся завитушкой у красивого лица.

— Что-то случилось? - спрашиваю, зависая на стройных ножках в кожаных коричневых сапогах.

— Ничего не случилось. Дети с Натальей сегодня. Я тебя отвезу. Не стоит садиться за руль в таком состоянии. - говорит она ровным тоном и трогается с места.

Чувствую себя, как вареник, который забыли достать из кипятка. Растекаюсь и устало прикрываю глаза, замечая, что Оля незаметно морщится и опускает стекло со своей стороны.

— Воняет?

— Гарью немного.

— Надо было мне на своей ехать.

— Да ладно. Нам еще с престарелыми теперь работать, распределять их по другим домам или родственников уговаривать забрать. Я еще надышусь… - отвечает она легко.

Улыбается.

— А куда ты едешь-то? - спохватываюсь, глядя по сторонам.

Поздно. Потому что кроме нее - ничего и никого не замечаю.

Белым-бело вокруг и Оля.

— К тебе.

— Ко мне? - удивленно улыбаюсь.

Надеюсь, это то, о чем я думаю?

— Ты три дня без сна, Александров. Тебя к детям нельзя. Выспаться надо…

— Три дня без сна… - повторяю излишне грустно. - И больше месяца без секса… - сдвигаю шубу и сжимаю стройную коленку, упакованную в тонкий капрон.

— Александров, - злится Оля и с достоинством скидывает мою руку.

— Вот так всегда, - философски изрекаю и тянусь к автомагнитоле.

Включаю радио.

Там хрипит низкий, немного агрессивный голос Сергея Наговицына:

— «Городские встречи, старый мотив

Подмосковный вечер, спальный массив

Ледяные горки, крики ребят, встретил тебя

Снежные сугробы, с кедра орех

Мы стояли оба глядя наверх

Я в руке мял пачку от сигарет

"Здравствуй, привет!"

— Лешка как?

— Нормально Лешка. Ты мне скажи, зачем ему в больнице соски зеленкой измазали? Это что-то новенькое. Я при ветрянке такого еще не встречала, - ведет подбородком в мою сторону.

— Зеленкой это я его… - каюсь.