Книга Сдавайся снова, Александрова!, страница 59 – Лина Коваль

Так нельзя.

Ставлю на плиту кастрюлю с залитыми водой овощами для классических салатов и делаю онлайн-заказ в супермаркет на те продукты, что не успела докупить. А вдруг Настя с Кириллом все-таки решат заехать поздравить, а у меня из еды какие-то странные, жидкие, но при этом с замерзшей жирной корочкой сверху, щи?

Сперва я малодушничаю и собираюсь их оставить Александрову, но потом сжаливаюсь над желудочно-кишечным трактом бывшего мужа, и без зазрения совести вываливаю щи в унитаз. Они еще и мутные, будто та, кто его готовила, понятия не имеет, что пену нужно снимать.

Скоренько варю новые.

На ароматном бульоне из говяжьей косточки.

С мелкорубленной квашеной капустой и нарезанным ровными кубиками картофелем.

Морковь с луком обжариваю до золотистой корочки на сковороде.

Приправляю все своими любимыми специями и добавляю лаврушечку.

Мальчикам подаю со сметанкой и свежим хлебом, купленным в пекарне. Ароматную зелень мелко режу и убираю в холодильник.

Просто… на всякий случай.

Пусть лежит.

— Фу.

— Что фу, Леша? - оскорбляюсь и остужаю супчик, постоянно помешивая в тарелке.

— И-ко-на….

— Какая еще икона?

— Это он так Алену называет, Оля, - деликатно делится Лев.

— Ни про какую Алену не знаю. Это я для вас приготовила! Сама. Вот этими руками.

Лешик принюхивается и хватает ложку, на конце которой из полимерной глины вылеплен лисенок, а я что-то злюсь и на эмоциях выкидываю контейнеры, сложенные возле мойки.

Сразу она их не забрала.

Видимо, чтоб вернуться.

Алексей со свойственной ему «аккуратностью», разливая все вокруг, пробует щи на вкус…

— Мммм… Ук-сус… - поднимает указательный пальчик вверх.

— Знаю, что вкусно… - глажу внука по голове и целую лобик.

— Хоя… Ук-сус…

— Хоя-Хоя… Давай уж как-нибудь без Икон…

— И-ко-на, фу…Хоя… Во! - снова тянет палец.

— Наш человек, - шепчу, на этот раз удовлетворенно.

Лев смеется, шмыгает носом и уплетает суп.

Когда дети, уже умытые, одетые в трикотажные пижамки и с зачесанными назад мокрыми волосами ложатся по кроваткам, я читаю им специально выбранную новогоднюю сказку.

Через восемь минут оба дрыхнут.

Подоткнув одеялки, я спускаюсь на первый этаж, и какое-то время наслаждаюсь тишиной.

Правда, это быстро проходит и вновь сменяется одиночеством.

Я зажигаю уютную наружную подсветку дома и заканчиваю с приборкой в гостиной, а потом вспоминаю, что у Поли и Артема, в прошлом году стояла шикарная елка. Открыв дверь, ведущую на чердак, нахожу покрывшиеся пылью коробки и стаскиваю это все вниз с четким желанием устроить детям праздник.

Пока раздвигаю крестообразное основание, устанавливаю ствол и втыкаю в него искусственные еловые ветки, мыслей никаких нет.

А потом в руки попадается коробка…

Не знаю, где уж взял ее Артем, но это наша коробка.

Семейная.

Из-под чайника, который мы купили с Александровым на его первую зарплату в МЧС.

Дрожащие руки сами тянутся, чтобы вскрыть.

Я падаю на диван и разбираю давно забытые игрушки. Фигурки Деда Мороза и Снегурочки, скоморох с отколотым носом, шишку, снеговика и балерину. Какие-то очень старые, доставшиеся нам от родителей и бабушки Ильи, какие-то самодельные.

Те, что дарили нам дети, когда были маленькими.

«Самому лучшему папе» выцарапано на куске глины, неумело замазанном алой краской.