Книга Измена. Ошибка, которую нельзя простить, страница 95 – Анна Царская

Света понимает, что проиграла. В её глазах появляются слёзы.

— Я тебя любила.

И тут во мне что-то щёлкает. Смотрю на эту женщину и вижу не объект былой страсти, а жалкое создание, которое пытается жить чужой жизнью.

— Нет, Света. Ты любила то, что я тебе давал. Деньги, статус, ощущение власти над женатым мужчиной. Но меня ты никогда не любила, нет. Так, что пошла вон, пока я сам тебя не спустил с лестницы.

— Света, если ты действительно беременна и это не очередная ложь, то рожай ребёнка. Найди нормального мужчину. Живи своей жизнью. Но больше не приближайся к моей семье.

Моя семья. Эти два слова значат для меня больше, чем все мои победы в суде, все заработанные миллионы, весь прежний успех.

Света уходит, хлопнув дверью. Мы остаёмся одни на кухне. Полина смотрит на меня испытующе.

— Ты действительно не был с ней после суда?

— Клянусь жизнью Кристины, что не был.

И это не просто клятва. Это правда, которая выстрадана месяцами раскаяния. После суда у меня была только одна мысль - вернуть семью. Света была частью того кошмара, который я сам себе создал. И я больше не хотел в нём жить.

— Полина, у меня по-прежнему отвращение к самому себе. И только благодарность к тебе.

— За что?

— За то, что дала шанс стать лучше. Увидел сегодня Свету и понял: если бы остался с ней, деградировал бы окончательно. Она любит не меня, а того говнюка, каким я был. Только твоя любовь даёт мне силы меняться.

Полина обнимает меня. Крепко, тепло, впервые за много месяцев - без напряжения и недоверия.

— Спасибо. - Шепчет, уткнувшись мне в шею.

— За что ты меня благодаришь.

— За то, что не соврал.

— Пусть всё останется в прошлом. Только ты моё будущее. Если согласишься, конечно.

И это не просто слова. Это клятва человека, который прошёл через ад собственного эгоизма и нашёл дорогу домой. К единственной женщине, которую действительно любит. К единственной семье, которая у него есть.

Два года спустя

Солнечный майский полдень в небольшом загородном доме, который мы купили прошлой осенью, царит предпраздничная суета. Завтра у Кристины день рождения, ей исполнится семь лет. На кухне стоят торты, которые мы пекли вчера всей семьёй до поздней ночи.

— Когда уже мы будем есть торт? - Кристина стоит на цыпочках, пытаясь заглянуть на стол.

— Скоро, именинница.

Годовалый Дима сидит в детском стульчике, размазывает по столику печенье. Темноволосый, смуглый, точная копия Ростислава. Улыбается беззубой улыбкой и радостно лепечет что-то на своём детском языке.

— Полина, где подарки для гостей? - Ростислав заглядывает в кухню, в руках у него связка воздушных шаров. - Не могу найти пакеты с конфетами.

— В кладовке, на верхней полке.

Он подходит, целует меня в макушку, обнимает со спины. Привычный жест, который за эти два года стал естественным как дыхание.

— Нервничаешь? - Шёпотом произносит на ушко.

— Немного. Хочется, чтобы всё прошло идеально.

— Будет идеально. У нас всё идеально.

— Даже когда Дима разрисовал обои в гостиной? - Смеюсь, вспоминая шедевры нашего сына.

— Конечно.

Поворачиваюсь к нему лицом. На нём джинсы и простая рубашка, волосы растрёпаны от беготни с детьми. Сейчас он похож на самого простого мужа и отца, который готовит праздник для дочери.

— Не скучаешь? - Спрашиваю вдруг. - По прежней жизни?