Книга Измена. Ошибка, которую нельзя простить, страница 48 – Анна Царская

Я провожу инспектора в кухню, дрожащими руками ставлю чайник на плиту.

Мне нужно собраться, показать и рассказать, что я хорошая мать. По крайней мере намного лучше, чем её отец-предатель.

— Садитесь, пожалуйста. Чай? Кофе?

— Спасибо, не нужно. - Она открывает папку, достаёт какие-то формы. - Полина, к нам поступил сигнал о том, что ребёнок находится в неблагоприятных условиях. Поэтому мы вынуждена были отреагировать.

Медленно сажусь напротив инспектора. Она, как и все в этой системе, устрашает. Один только строгий взгляд способен заставить заволноваться любого. Понимаю, что это её обязанность, но за годы работы в школе, видела немало ошибок, которые совершала система. В том числе видела, как у хороших родителей, которые не смогли договориться между собой, отбирали детей.

— Какой сигнал? - Голос у меня какой-то чужой, но пытаюсь говорить уверенно. - От кого?

— Анонимный. - Уклончиво отвечает она, но я вижу по её глазам - она знает, от кого. Просто не может или не хочет говорить. - Поступил вчера в наше управление.

— И что именно там говорилось?

Марина Семёновна смотрит в документы, читает официальным, механическим тоном:

— Что мать в состоянии нервного срыва увезла ребёнка из хорошего дома, поселилась в малогабаритной квартире в неблагополучном районе, что у матери депрессия и возможные проблемы с алкоголем. Также сообщается, что мать не имеет постоянного дохода и не может обеспечить ребёнку надлежащие условия.

Каждое её слово повергает меня в шок.

Прост бред какой-то.

Какой алкоголь и какая депрессия?

Они как будто перепутали дела в своей конторе.

Смотрю на инспектора, и мне хочется кричать, доказывать, что это ложь, но в горле ком, а в груди просто ледяной ужас.

— Это неправда. - Резко возмущаюсь. - Моему мужу не стоит верить.

— Во-первых, я не говорила, что это ваш муж пожаловался, мы не раскрываем источники. Во-вторых, я должна проверять любые слова. - Марина Семёновна достаёт блокнот, ручку. - Это моя работа, вы понимаете. Расскажите, пожалуйста, почему вы, как я понимаю, уехали от супруга?

И я рассказываю. Пытаюсь говорить спокойно, без эмоций, но внутри всё кипит от бессильной ярости. Но со стороны мой рассказ может показаться жалким. Всё действительно можно обернуть против меня. Даже наличие любовницы не делает Ростислава плохим. А вот если у мен психические проблемы, то никто не оставит ребёнка с неуравновешенной матерью.

— Понятно. - Кивает она, что-то записывает. – Какое у вас сейчас финансовое положение? Вы работаете?

— Пока нет. - Ответ конечно так себе, он не добавляет баллов в мою пользу. - У меня высшее образование, я преподаватель начальных классов. Вот-вот вернусь на работу после декрета. Это всё есть в моих планах.

— Планируете. - Повторяет она, и в этом слове слышится сомнение. - На что вы живёте сейчас?

— Мама помогает. И у меня есть сбережения. Кристина ни в чём не нуждается. Она хорошо питается, ходит в садик, у неё куча игрушек. Вот, можете посмотреть на коробки в коридоре, это всё её вещи.

— Я так понимаю вы разводитесь?

— Да.

— Супруг согласен на развод?

— Нет. Он хочет, чтобы я вернулась.

— Понятно.

— Что мне теперь делать?

Смотрю ей в глаза и вдруг чувствую себя загнанной в угол. Как мышка, которую медленно окружают хищники.