Книга Измена. Ошибка, которую нельзя простить, страница 47 – Анна Царская

— Никуда ты не пойдёшь. - Его голос звучит как приказ. - Мы ещё не закончили разговор.

— Закончили. Ещё вчера вечером.

Он хватает меня за руку, сжимает больно. Я чувствую, как под его пальцами остаются белые отметины на коже.

— Полина, я предупреждаю в последний раз. Не заставляй меня принимать крайние меры.

На секунду меня пронзает старый, знакомый страх. Тот самый, который заставлял меня молчать, прогибаться, искать компромиссы там, где их быть не могло. Ростислав умеет быть убедительным в своих угрозах. Умеет заставить поверить, что он действительно может отнять всё.

Но потом я смотрю на свою руку в его захвате и понимаю: он уже отнял всё. Мою любовь, доверие, уважение к самой себе. Что ещё остаётся?

— Отпустить меня.

— Не могу. Это слишком больно.

— Тебе придётся научиться жить со своей болью, как и мне.

Открываю дверь, выхожу не оборачиваясь.

— Я дам тебе неделю. - Говорит он мне в спину. - Неделю, чтобы образумиться и вернуться. После этого начну действовать.

— Действуй хоть сейчас. - У меня больше нет ничего, что ты мог бы отнять.

К маминой квартире подъезжаем в седьмом часу вечера. Ещё светло, и в окнах домов ещё не включили свет. Где-то там люди ужинают, смотрят телевизор, помогают детям с уроками. Обычная, спокойная жизнь, которой у меня не было уже очень давно.

Грузчики выгружают коробки. Всё моё имущество помещается в багажник газели и ещё немного остаётся.

Поднимаюсь в самом конце, когда мужчины уже разгружают последние вещи. В кармане вибрирует телефон - наверняка Ростислав, но я не отвечаю. Вообще хочется заблокировать его номер.

Вот только у двери меня ждёт сюрприз.

Женщина лет сорока пяти, в строгом тёмном пальто и с потёртой кожаной папкой в руках. Она стоит так, будто ждала долго, но терпеливо. Когда видит меня, выпрямляется.

— Холмская Полина?

У меня екает сердце. Никто не знал, что я сегодня сюда переезжаю. Никто, кроме...

— Да. - Отвечаю осторожно, мысленно проклиная Ростислава. Он не шутил насчёт крайних мер. - А вы кто?

— Марина Семёновна Сомова, инспектор из органов опеки. Мне нужно с вами поговорить.

— Проходите. - Пропускаю в квартиру инспектора, придерживая дверь.

Но у меня сердце проваливается в какую-то бездонную пропасть.

Как быстро действует Ростислав.

Как вообще он мог целовать меня, просить о прощении, а потом позвонить в службу опеки. Я почти уверена, что это он. Больше просто некому. Эта мысль вгрызается в меня, как яд, отравляя каждую клеточку. Как я могла так ошибиться в человеке, с которым делила жизнь?

Из комнаты ко мне навстречу выбегает Кристина.

— Мама! - Она кидается мне на шею, обнимает так крепко, что на миг я забываю обо всё на свете. Я не могу её потерять. - Бабуля сказала, что ты привезёшь мои игрушки!

— Привезла, солнышко. Сейчас их все занесут.

Марина Семёновна наблюдает за нами внимательным взглядом. Изучает каждый жест, каждое слово. Сразу ощущаю себя будто под микроскопом.

— Кристина, иди к бабуле. Мне нужно поговорить с тётей.

— А кто это? - Кристина с любопытством смотрит на незнакомку.

— Из... из школы. - Быстро отвечаю я. - Иди, солнышко.

Кристина убегает. Грузчики заносят коробки, и я понимаю, какой контраст это создаёт, картонные коробки посреди скромной квартиры. Можно легко сказать, что это не самая лучшая обстановка для маленького ребёнка.