Книга Измена. Ты меня (не) забудешь, страница 56 – Tommy Glub

Она сама согласилась на мои условия. И на брачный договор. Сперва, когда она начала угрожать мне моим хорошим положением в бизнесе семьи и репутацией, показав, что знает, как именно я грешил до встречи с Вероникой, я подумал что она очень умная и продуманная девушка, с которой можно договориться. Но едва мы стали жить вместе, едва она родила… Моя уверенность просто рухнула нахер на дно.

Расстановка ролей в этой истории очень выгодная. При чём для всех, кроме меня. Вероника родила не от меня и вроде бы как избавилась и освободилась от алкоголика и изменщика. Света залетела от меня. Мне же оставалось только решить вопрос с ними обоими, развестись, со скрипом в груди снова жениться и платить алименты на сына. Я решил. Но это решение меня самого погубило.

Понимаю, если между мной и Светой всё случилось ещё в моём браке, то это моя вина. Только моя. Я сам виноват, что выпил тогда слишком много, что позволил ей сделать всё, что она задумала, и даже не помню, как это произошло. Но почему тогда так поступила Вероника? Почему она ушла? Кто отец её малышки?

Очевидно, не этот Алек, на которого указала Света. Здесь всё гораздо хуже. Гораздо глубже. Если это Беляев… Этот ублюдок. Я его лично об стену шарахну. С удовольствием. Слухи о нём ходят просто волшебные, но только в том смысле, что у нормального человека волосы дыбом встанут. Если он осмелился тронуть ту, которую я, без всяких сомнений, считаю своей, я его уничтожу.

Эти мысли разрывают меня. Мне больно представить, что Вероника могла купить тест ДНК и скрыть от меня, что я отец всех троих детей. Всех. Как такое возможно?

Или… Конечно, это бред, но если обе — и Вероника, и Света — купили тесты ДНК, каждая с разными целями, и всё это окажется правдой? Это будет фиаско. Нет, хуже. Это будет просто… Пиздец.

Я захожу домой, и меня встречает тишина. Дома только няня с малышкой. Ребёнок уже спит, и единственный звук в гостиной — шелест страниц. Молоденькая девчонка, едва увидев меня, тут же откладывает книгу и поднимается, поправляя передник. Её улыбка теплая, спокойная, словно пытается уравновесить шторм внутри меня.

— Доброй ночи, Роман Анатольевич, — её голос почти шёпот. — Сашенька уже спит, но скоро должна проснуться.

— Спасибо, Олечка, — я улыбнулся, чувствуя, как тёплая волна благодарности на мгновение вытесняет усталость. — Ты голодна? Вероятно, Светлана вызвала тебя в двенадцать, едва я уехал.

Олечка, высокая стройная девушка с тёмными волосами, аккуратно собранными в хвост, мягко кивнула, отводя взгляд, словно не хотела жаловаться.

— Всё нормально, Роман Анатольевич, — её голос звучал уверенно, но глаза слегка блестели от усталости. — Мне, правда, к восьми на пары, но деньги нужны больше, — она хмыкнула, её лицо на мгновение оживилось лёгкой улыбкой. — Студенты — это всегда голодные и нуждающиеся люди, — добавила она с весёлым, но тихим, смехом, который заразительно разрядил напряжение в комнате.

Я тоже усмехнулся, чувствуя, как напряжение в плечах немного отступает.

— Да, это точно. Тогда попроси Елену приехать пораньше утром. Я не знаю, когда будет Светлана.

Я бросил взгляд в комнату, где в кроватке мирно дремала малышка, её крошечные ручки чуть подрагивали во сне. По факту, я и сам могу справиться с ней. Она удивительно спокойная и милая — каждый раз, когда я подхожу, она светится улыбкой, трогает мои пальцы с детским любопытством и почти никогда не плачет. Это всегда меня удивляло, особенно в сравнении со Светой, у которой с дочкой нередко доходило до настоящих истерик.