Книга Измена. Ты меня (не) забудешь, страница 55 – Tommy Glub

Его признание пронзает меня, как молния. Я борюсь с собой, но в конце концов сдаюсь:

— Хорошо. Отправь мне завтра время и место, — выдыхаю я, чувствуя, как внутри всё рушится. — Я хочу знать, что ты мне скажешь…

— Только поэтому? — он наклоняется ближе, его губы скользят почти незаметно у моего уха. — Или..?

Я вздрагиваю, ощущая жар его дыхания на своей коже. Внутри всё горит, расплавляется от желания, которого я больше не могу отрицать.

— Моё тело сейчас тоже мне не принадлежит… — шепчу я, зарываясь носом в его шею. — Прошу, уезжай…

— Хорошо, — его голос тихий, но дрожь выдаёт эмоции, которые он едва сдерживает. — Сегодня. Но…

— Но… — Я чувствую, как этот короткий миг между нами становится вечностью.

Он отпускает меня так резко, что моё тело будто лишается опоры. Не оборачиваясь, он садится в машину, его движения быстрые, почти механические. Дверь с тихим щелчком захлопывается, и я очнулась только тогда, когда машина уже тронулась, унося его в сторону выезда со двора.

Я стою, потерянная, и автоматически прижимаюсь рукой к своему плечу, где ещё мгновение назад были его горячие, уверенные ладони. Теперь только холод обнимает меня, и этот контраст сжигает изнутри. Мой голос срывается на всхлип, и слёзы, которым я так отчаянно сопротивлялась, находят дорогу наружу.

Существует ли ещё в этом мире мужчина, с кем я смогу чувствовать себя так же? С кем каждое прикосновение будет эхом в моей душе, пробуждающим то, что я даже не осознавала живым? Или он — это единственная, незаменимая частичка моего сердца, та, которую никакой болью, никакой агонией не выжечь?

Я всё ещё люблю его. Так сильно, что мне нужно либо это перетерпеть, либо… ждать, пока он не сможет сам решить — с кем ему быть.

Рома

За все мои тридцать с хвостиком мне никогда не было так тяжело, как в этот последний проклятый год. Света… Это имя выжигает меня изнутри. Я отчаянно пытался избежать женитьбы, даже когда она забеременела. Я предлагал откуп, любые условия, только бы остаться свободным. Но эта женщина всё рассчитала, всё подстроила так, что у меня не осталось выхода.

Я понял, что меня можно подчинить. Легко. Эта правда давит на меня, словно гири на груди. Я никогда об этом не догадывался, потому что Вероника никогда так не поступала. У нас всё было иначе. Мы понимали друг друга, любили без давления, без игр. Мы доверяли, или хотя бы старались доверять. С ней я был настоящим.

Но Света… Света сделала всё, чтобы сломать меня. Сперва это были слёзы и истерики, нескончаемые и выматывающие. Потом, когда она дожала меня в брак, началось другое. Она выворачивала мой мир наизнанку, доводила меня, раздавливала морально, так что из-за всех этих нервов малышка родилась раньше срока, с проблемами в развитии.

И знаете, что самое ужасное? Если бы я не вложил в её лечение и развитие бешеное количество денег, не контролировал каждый шаг, не нанял нянь и специалистов, Света бы даже пальцем не пошевелила. Её жизнь не изменилась ни на йоту. Она всё так же худела, занималась собой, выклянчивала у меня деньги на очередные хотелки, словно я — кошелёк, а не муж.

Но самое страшное в этом всём — осознание того, как я дал себя загнать в этот ад. Как потерял ту, с кем был счастлив. Веронику. Ту единственную, с кем я мог быть собой.