Книга Лилии для Эмилии, страница 85 – Екатерина Мордвинцева

— Алексей, — сказала я.

— Да?

— А что там, в открытке?

Он улыбнулся, достал из кармана открытку, которая лежала на тумбочке. Протянул мне.

Я взяла её, открыла. Тот же почерк, те же слова, что и год назад, но с одним маленьким дополнением:

«Ты всё ещё готова узнавать правду? Я люблю тебя. Всегда».

Я смотрела на эти слова, и слёзы снова наворачивались на глаза.

— Всегда, — прошептала я.

— Всегда, — повторил он.

Я спрятала открытку в карман его рубашки, рядом с сердцем. И мы стояли, обнявшись, под тёплым мартовским ветром, и я чувствовала, как внутри меня что-то расцветает. Не лёд тает — что-то более сложное, более глубокое. Счастье. Настоящее, долгожданное, заслуженное.

— Эмилия, — сказал он.

— Да?

— Я хочу, чтобы ты знала: я не обещаю, что будет легко. Мы будем ссориться, злиться, обижаться. Но я обещаю, что всегда буду возвращаться. Что всегда буду пытаться понять. Что всегда буду любить.

— Я тоже, — я повернулась к нему. — Я тоже обещаю. Не быть идеальной, но быть честной. Не бояться ошибок, но учиться на них. Не сдаваться, даже когда страшно.

— Мы справимся, — сказал он.

— Справимся, — я кивнула. — Потому что мы вместе.

Он поцеловал меня, и в этом поцелуе было всё: начало, которое мы не могли изменить; середина, которую мы проживали каждый день; и будущее, которое мы выбирали.

Мы вернулись в квартиру, и я прошла в спальню, чтобы переодеться. Открыла шкаф и увидела платье. То самое — лавандовое, с открытыми плечами, в котором я пришла в ресторан в первый раз. Оно висело на плечиках, аккуратное, красивое, как память.

— Ты хранил его? — спросила я, чувствуя, как к горлу подступает ком.

— Конечно, — он подошёл сзади, обнял. — Это платье, в котором ты пришла ко мне. В котором ты сказала «да» в первый раз.

— Я тогда сказала «попробуй», — улыбнулась я.

— А теперь?

— Теперь я говорю «да», — я повернулась к нему. — Да, я выйду за тебя. Да, я буду с тобой. Да, я люблю тебя. Да, да, да.

Он рассмеялся, и я рассмеялась вместе с ним. Мы стояли посреди спальни, обнявшись, и я чувствовала, как его сердце бьётся в унисон с моим.

— Знаешь, — сказал он, — я думаю, что это только начало.

— Чего? — спросила я.

— Всего, — он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела наше будущее. Не идеальное, не распланированное, не выверенное. А настоящее. С ошибками, с трудностями, с радостями. С нами.

Я взяла его за руку, и мы вышли на кухню, где нас ждал кофе и пирожные. За окном сияло солнце, пели птицы, и весна была повсюду. Но главная весна была во мне. Та, которая приходит, когда перестаёшь бояться. Та, которая остаётся навсегда.

Мы сели за стол, и я взяла пирожное. Лимонное, с хрустящим тестом и нежным кремом. Откусила, и вкус рассыпался на языке — кислый, сладкий, идеальный.

— Вкусно? — спросил он.

— Лучшее, что я ела в жизни, — ответила я, и это было правдой.

— Я рад, — он улыбнулся. — Я пёк их для тебя.

— Я знаю, — я взяла его руку. — Ты всегда пёк для меня.

Мы сидели за столом, держась за руки, и смотрели, как весна входит в наши сердца. Не календарная — настоящая. Та, что цветёт даже после самой долгой зимы. Та, что приходит, когда её не ждут. Та, что остаётся навсегда.

— Алексей, — сказала я.

— Да?

— Ты знаешь, что сегодня 8 марта?

— Знаю, — он улыбнулся. — Ровно год с того дня, как я прислал тебе лилии.