Книга Лилии для Эмилии, страница 21 – Екатерина Мордвинцева

Я уже почти развернулась, когда почувствовала, как вибрирует телефон в сумочке. Достала, посмотрела. Сообщение от неизвестного номера:

«Я вижу, что вы стоите у входа. Не бойтесь. Я не кусаюсь. Обещаю, вы не пожалеете».

Я подняла глаза, посмотрела по сторонам. Где он? Откуда он меня видит? На улице было много людей, но никто не смотрел в мою сторону. Может, из окна? Я подняла голову — наверху, на террасе, горел свет, но лиц было не разглядеть.

Сердце колотилось где-то в горле. Этот человек знает, что я здесь. Он ждёт. Он видел, как я стояла и сомневалась. И вместо того чтобы дать мне уйти, он написал.

Я посмотрела на экран телефона, потом на дверь, потом снова на экран. И сделала то, чего не сделала в прошлый раз.

Я шагнула вперёд.

Дверь открылась легко, будто сама приглашала меня войти. В холле пахло цветами и дорогими духами. Портье, мужчина лет сорока в безупречном костюме, посмотрел на меня с вежливой улыбкой.

— Добрый вечер, вы к нам по приглашению?

— Да, — сказала я, чувствуя, как голос дрожит.

— Вас ждут, — он сделал приглашающий жест. — Прошу за мной.

Я пошла за ним, чувствуя, как каблуки утопают в мягком ковре. Мы прошли через основной зал — просторный, с низкими диванами, с живыми растениями в кадках, с приглушённым светом. За столиками сидели люди, кто-то ужинал, кто-то пил вино, кто-то тихо разговаривал. Никто не обратил на меня внимания, хотя мне казалось, что все смотрят.

Портье подвёл меня к лифту с зеркальными дверями.

— Терраса, — сказал он и нажал кнопку.

Лифт бесшумно поехал вверх. Я смотрела на своё отражение в зеркальной двери — бледная, с горящими глазами, с прижатой к груди сумочкой. Я напоминала себе героиню фильма, которая вот-вот войдёт в комнату, где её ждёт судьба.

Двери открылись, и я шагнула на террасу.

Это было невероятно. Пространство под открытым небом, застеклённое с боков, но с открытым верхом — над головой было звёздное небо. Вдоль перил росли живые деревья в кадках — вишни, уже покрытые нежными розовыми цветами. Повсюду были цветы: в вазах, в кашпо, свисающие с потолка гирлянды зелени. Светильники в виде светлячков парили в воздухе, создавая ощущение волшебства. И запах — не лилий, а чего-то более тонкого, весеннего, цветущего.

В центре террасы стоял единственный столик, накрытый на двоих. Белая скатерть, хрусталь, свечи в высоких подсвечниках. И за столиком…

Я сделала шаг вперёд, и воздух застрял в лёгких.

За столиком сидел мужчина. Он поднялся при моём появлении, и я увидела его лицо.

Я знала это лицо. Я не видела его семь лет, но узнала бы из тысячи. Острые скулы, тёмные волосы, аккуратная борода, которой раньше не было, и глаза — серые, с прищуром, который я помнила так хорошо, что больно стало.

Алексей Гаршин.

Мой бывший одноклассник. Тот, кто семь лет назад сделал мою школьную жизнь невыносимой. Кто дёргал за косички, прятал дневник, рисовал карикатуры на парте, обзывал «ботаничкой» и «королевой тишины». Кто был моим личным кошмаром с пятого по одиннадцатый класс. Кто на выпускном подошёл ко мне, когда я стояла у окна в своём дурацком белом фартуке, и сказал: «Ну что, Соболева, отмучилась?» — а потом развернулся и ушёл, даже не дав мне ответить.

И вот он стоит передо мной. В дорогом костюме, в этом ресторане, куда меня пригласили анонимно. Он прислал мне лилии. Он прислал платье. Он писал эти записки. Он ждал меня здесь.