Книга Мимозы для Розы, страница 57 – Екатерина Мордвинцева

— Зачем?

— Чтобы вернуть тебя. — Он сказал это так просто, будто речь шла о возврате покупки в магазин. — Роза, я был дураком. Я все понял. Я изменился. Я хочу все вернуть.

Я смотрела на него. На его красивое лицо, на его уверенную позу, на его руки, которые когда-то обнимали меня, а потом обнимали другую. И не чувствовала ничего. Ни боли, ни гнева, ни жалости. Только пустоту. И страх — не перед ним, а перед тем, что он может разрушить то, что только начало строиться.

— Уходи, — сказала я.

— Роза, выслушай меня. — Он сделал еще шаг, и я отступила за прилавок, выставляя между нами барьер. — Я знаю, что заслужил твою ненависть. Я знаю, что сделал больно. Но я люблю тебя. Я всегда любил. Та девушка… это была ошибка. Глупая, постыдная ошибка. Я пожалел о ней в ту же минуту, как ты ушла.

— Ты не пожалел, — сказала я. — Ты не искал меня. Ты даже не позвонил.

— Я не знал, как. Я думал, ты вернешься. Я ждал.

— Ты ждал? — Во мне начало подниматься что-то, что я считала умершим. Гнев. — Ты ждал, пока я приползу обратно? После того, как ты спал с другой полгода? После того, как я нашла вашу переписку? После того, как ты сказал «полгода, наверное, не считал»?

Он поморщился, как от боли.

— Я был идиотом. Я признаю. Но я изменился. Роза, дай мне шанс.

— Нет.

— Почему? — В его голосе появились новые нотки. Не мольба — нет, Игорь не умел умолять. Требование. Он требовал, чтобы я дала ему шанс. Как будто имел на это право. — Ты же одна. Я знаю. Мама сказала, что ты одна. Что ты живешь в этой дыре, работаешь с цветами. Ты заслуживаешь большего. Я могу дать тебе большее.

— Мне не нужно твое «большее».

— А что тебе нужно? — Он усмехнулся, и в этой усмешке я увидела того Игоря, которого знала. Самодовольного, уверенного, что весь мир вращается вокруг него. — Цветы? Мастерская? Эта жизнь? Роза, ты не создана для этого. Ты создана для большего. Вернись. Я все устрою.

— Убирайся, — сказала я. Голос дрожал, но я старалась держать его ровно. — Убирайся сейчас же.

— Не уйду, пока не выслушаешь. — Он оперся руками на прилавок, наклонился ко мне. От него пахло дорогим парфюмом и чем-то еще, что я не могла определить, но что вызывало во мне тошноту. — Я люблю тебя, Роза. Я всегда любил только тебя. Та девушка ничего не значила. Она была никем. Ты — моя жена. Ты всегда будешь моей женой.

— Я не твоя жена уже полтора года, — сказала я. — И никогда больше ею не буду.

— Посмотрим, — сказал он. — Ты просто злишься. Пройдет.

Я смотрела на него и не узнавала. Этот человек был моим мужем. Я спала с ним, ела за одним столом, строила планы на будущее. И теперь, глядя на него, я не понимала, как я могла. Как я могла не видеть эту самоуверенность, эту слепую веру в свое право на меня, это полное неумение слышать то, что он не хочет слышать.

— Игорь, — сказала я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все кипело. — Послушай меня внимательно. Я не вернусь. Я не хочу тебя видеть. Я не хочу с тобой разговаривать. Я не хочу иметь с тобой ничего общего. Уходи и больше не приходи.

Он выпрямился. В его глазах я увидела то, что видела много раз, когда мы ссорились: непонимание. Он не понимал, почему я не прощаю. Он не понимал, почему я не возвращаюсь. Он не понимал, что женщина, которую он считал своей вещью, имеет право сказать «нет».