Книга Мимозы для Розы, страница 56 – Екатерина Мордвинцева

Катя, увидев нас вместе, только покачала головой.

— Я же говорила, — сказала она, когда Алексей вышел за хлебом. — Я говорила, что он тот самый.

— Ты ничего такого не говорила.

— Говорила. Молча. Мысленно. Ты просто не услышала.

Я рассмеялась. Смеялась легко, свободно, не оглядываясь. И поймала себя на мысли, что не помню, когда в последний раз смеялась так. Наверное, еще до Игоря. До того, как я стала той Розой, которая боится, ждет, надеется на что-то, что никогда не сбудется.

С Алексеем не нужно было ждать. Он был здесь. Каждый день. Каждое утро. Каждый вечер, когда мы гуляли по набережной, держась за руки, и смотрели, как заходит солнце за горизонт, окрашивая море в цвета, которых не бывает в палитре флориста.

— Ты счастлива? — спросил он однажды, когда мы сидели на скамейке у воды.

Я подумала. Счастлива ли я? Я не знала. Счастье казалось мне чем-то далеким, почти забытым. Но я знала, что не боюсь. Не боюсь просыпаться, не боюсь смотреть в зеркало, не боюсь того, что будет завтра. И это было больше, чем я имела годами.

— Я спокойна, — сказала я. — Это похоже на счастье?

— Похоже, — сказал он. — Для начала.

Он поцеловал меня в висок, и я закрыла глаза, чувствуя тепло его губ, его дыхание, его присутствие. Я могла бы сидеть так вечность.

Но вечность длилась недолго.

Это случилось в четверг. Я помню этот день по запаху — он пах дождем и морем, и еще чем-то, что я не могла определить, но что заставляло меня чувствовать смутную тревогу с самого утра. Алексей должен был приехать к обеду — утром у него была видеоконференция с заказчиком из другого города. Я работала одна, перебирала тюльпаны, которые привезли с утренней поставки, и думала о том, что весна наконец-то пришла. В воздухе пахло теплом, на деревьях набухали почки, и даже серое море казалось светлее, чем месяц назад.

Колокольчик над дверью звякнул. Я обернулась, улыбаясь, думая, что это Алексей вернулся раньше.

Это был не Алексей.

Он стоял на пороге, заполняя собой весь дверной проем. Высокий, широкоплечий, в дорогом пальто, которое пахло кожей и чем-то чужим. В руках — огромный букет алых роз. Красных, как кровь, как запретный светофор, как знак «стоп», который я проигнорировала когда-то и заплатила за это.

Игорь.

Я замерла. Тюльпаны выпали из рук, рассыпались по полу желтыми, красными, фиолетовыми каплями. Я смотрела на него и не могла дышать. Не потому, что я была рада. Не потому, что я хотела его видеть. А потому, что его появление здесь, в моей мастерской, в моем городе, в моей новой жизни, было как удар под дых.

— Роза, — сказал он. Голос был тем же — звонкий, уверенный, с нотками самодовольства, которые когда-то казались мне привлекательными. — Здравствуй.

Я молчала. Я не могла говорить. Я смотрела на него, и перед глазами проносились картинки из прошлого: наша свадьба, его улыбка, запах чужих духов на воротнике, переписка с той девушкой, пустой взгляд, когда я сказала «я ухожу».

— Ты хорошо выглядишь, — сказал он, делая шаг вперед. — Я так рад, что нашел тебя.

— Как ты меня нашел? — спросила я. Голос был чужим, хриплым, как после долгого молчания.

— Мама сказала. Я заставил ее. — Он поставил букет на прилавок. Розы пахли тяжело, приторно, заполняя собой все пространство. — Она не хотела говорить, но я настоял. Я должен был увидеть тебя.