Онлайн книга «Ненавижу тебя, Валентин!»
|
— Потому что не хочу, чтобы тебя уволили… Или понизили… — она проводит пальцем по моей груди, чуть задевая кожу ногтями. — Зато тебя бы повысили, — усмехаюсь я, дёргая её к себе. — Ты же хотела… Она звонко, искренне смеётся, и этот звук отдаётся теплом где-то внутри меня. — Начальница и подчинённый в одной постели — это что-то новенькое, — шепчет она, наклоняясь ближе. Её губы почти касаются моих. — О, это было бы феерично, я считаю, — я провожу рукой вдоль её бедра, слегка сжимая. — Представляешь, какие у нас были бы совещания? — Строгие, деловые, — она игриво приподнимает бровь. — С элементами флирта. — И наказания для провинившихся, — подхватываю я, переворачивая её на спину и сжимаю задницу. У меня уже такая дубина между ног. Положить некуда… Перевешивает всё тело. — И всё-таки тебя не понизят, а я специально буду нарушать правила, идёт? — её голос становится тише, дыхание учащается. — Тогда я буду вынужден принимать меры, — шепчу ей на ухо, целуя мочку. — Очень строгие меры. Толкаю язык в её рот, глубоко и жадно, позволяя рукам скользить по её телу. Каждое прикосновение отзывается дрожью, каждый вздох — полувсхлипом. Мои губы спускаются по её шее, задерживаются на ключицах, оставляют лёгкие укусы на плечах. Дана выгибается навстречу, тихо стонет, когда я провожу языком вдоль линии груди, изучая заодно нет ли на ней следов другого мужика. Не знаю, почему до сих пор кроет ревностью… Но их я не нахожу. Её кожа гладкая, горячая, чуть солоноватая на вкус и почти чистая, если не считать моих прошлых засосов, которые я помню наизусть. Пальцы скользят вдоль её ребра, опускаются к бедру, слегка сжимают внутреннюю сторону. Она вздрагивает, её дыхание учащается, становится прерывистым. Это сводит с ума… Скольжу ниже… Она сама раздвигает ноги чуть шире, приглашая, умоляя продолжить. Я улыбаюсь, не отрываясь от её кожи, от поцелуев вдоль ключицы. Наконец, пальцы находят то, что искали. Она действительно мокрая — смазка блестит на коже, скользит под моими прикосновениями. Я провожу круговыми движениями, едва касаясь самых чувствительных точек, и Дана издаёт протяжный стон, запрокидывает голову. — Ты такая… — шепчу я, едва касаясь губами её уха. — Такая гладкая, такая горячая… Течёшь для меня, Дана. Только для меня… Она тихо всхлипывает, выгибается сильнее, прижимается ко мне всем телом. — Да… — её голос звучит хрипло, почти неузнаваемо. — Только для тебя… Я продолжаю ласкать её — медленно, мучительно медленно. Кончиками пальцев обвожу контуры груди, провожу по затвердевшим соскам, чуть сжимаю их. Дана задыхается, её ногти слегка царапают мою спину, заставляя кожу покрываться мурашками. — Демьян… — выдыхает она. — Пожалуйста… Её мольба для меня, как сигнал. Что она уже тоже не может терпеть. Хочет меня, и я хочу… Больше не медлю. Вхожу в неё одним плавным движением. Так глубоко, что сразу же вгоняю по самое основание. Она вскрикивает, впивается ногтями в мои плечи, но тут же обнимает крепче, притягивает ближе. Мы находим ритм… Сначала медленный, тягучий, почти мучительный. Я даю ей привыкнуть, ощутить каждое мгновение, каждую волну удовольствия после такой ночи. Её тело дрожит подо мной, дыхание сбивается, глаза закрыты, губы приоткрыты. Вся мокрая… — Посмотри на меня, колючка, — прошу я, чуть замедляясь. |