Книга После измены. Сохрани наш брак, страница 96 – Кара Райр

Потому что измена — это одно. Боль. Унижение. Ярость. Предательство.

Все это я уже пережила.

Все это уже прошло через меня. Но вот это… вот это было уже за гранью.

Я смотрела на его лицо, на его опущенные плечи, на руки в наручниках, на эту знакомую линию челюсти, на его волосы, на рубашку, в которой он, кажется, был еще утром дома… и меня будто разрывало изнутри.

Меня не трясло.

Я не орала. Не рыдала. Я просто в один миг перестала чувствовать почву под ногами.

Он поднял голову.

Увидел меня.

И в его глазах произошло что-то такое, отчего мне стало еще хуже.

Шок.

Стыд.

Ужас.

Он дернулся, будто сам не ожидал, что на этот выезд приеду именно я.

— Алла… — выдохнул он.

И все.

Одно слово.

Мое имя.

И от этого у меня внутри что-то просто лопнуло.

Я не сказала ничего.

Вообще ничего.

Развернулась и вышла.

Просто вышла, потому что если бы я осталась там еще хоть на секунду, я не знаю, чтобы сделала.

Врезала бы ему. Заорала бы. Упала бы. Просто не знаю.

Я шла по коридору квартиры, потом к двери, потом на площадку, и только там поняла, что дышу через раз, а руки у меня ледяные. Лифт я ждать не стала. Пошла к лестнице. Спустилась пролет. Еще один. Еще. И уже где-то между этажами столкнулась плечом с кем-то, так сильно, что сама качнулась в сторону.

Завьялов.

Он схватил меня за локоть, удержал, нахмурился.

— Ты куда? Место преступления!

Я подняла на него глаза и поняла, что у меня, наверное, сейчас на лице написано все. Потому что его выражение изменилось сразу.

— Я не могу, — выдавила я.

— Что значит не могу? — резко спросил он. — Алла, ты с ума сошла? Что случилось?

Я смотрела на него, а у самой в голове все еще стояла эта кухня. Эти наручники. Это лицо. Эта рыжая на полу. Белый халат. И вчерашний чай. И диван. И слова: «Я был неправ». И я, идиотка, которая уже начала думать, что, может быть, еще можно что-то собрать.

— Алла, — уже ниже, жестче произнес Завьялов. — Что случилось? Что за самодеятельность?

Я сглотнула.

Губы не слушались.

Но я все-таки сказала.

— Это мой муж, Руслан.

Он замер.

Я увидела, как на секунду у него меняется взгляд.

А потом договорила, уже почти шепотом, потому что сил на голос у меня не осталось.

— Мой муж сделал этот вызов. Мой муж убил свою любовницу.

Мы поднялись обратно.

зачем я не знаю…

— Сейчас… сейчас, кое что решу и поедем отсюда. — приговаривал Руслан.

Андрей кричал мне вслед, снова увидя мой силуэт в коридоре.

Я услышала только свое имя. Потом еще что-то. «Постой». «Послушай». Голос хриплый…

А у меня в этот момент в голове уже ничего не складывалось.

Я шла к двери и не чувствовала ног. Перед глазами все стояло одно и то же: рыжая женщина на полу, белый халат, распахнутый на бедрах, кровь у головы… и Андрей. В наручниках. За чужим кухонным столом. В квартире любовницы. Мой муж.

Мужчина, с которым я вчера сидела в ресторане и пыталась по кускам собрать хоть какое-то подобие разговора.

Мужчина, с которым вечером мы приехали домой, заварили чай, сели рядом на диван и сделали вид, что, может быть, у нас еще не все потеряно.

И вот сейчас я шла через чужую квартиру и понимала только одно: меня снова обманули.

Только теперь так, что уже даже злиться не получалось.

Слишком страшно. Слишком мерзко. Слишком больно.

— Алла! Да стой ты! БЕРКЕВИЧ!— рявкнул Андрей уже почти в истерике.