Книга После измены. Сохрани наш брак, страница 42 – Кара Райр

Ой, ля.

— Доброе утро, — кряхтит она, и голос у нее такой же, как внешний вид.

— Доброе уж точно, — киваю я, и чувствую, как внутри что-то неприятно сжимается.

— Я за минеральной. Тебе надо?

— Ага.

Она уходит, а я иду дальше, в свой кабинет.

Минералки бы точно не помешало.

Сажусь за стол. Стул скрипит, стол завален бумагами. Папки, протоколы, отчеты. Все это знакомо до боли, и именно поэтому немного спасает. Здесь нет эмоций. Здесь есть порядок. Даже если внутри полный бардак.

А у меня мягко сказать - бардак. У меня полный хаос.

Я смотрю на часы. Надо идти к оперативникам попозже, передать все, что наработала.

Надо встать. Но ноги не идут. Каблуки жмут, ступни ноют, в пояснице неприятно тянет. Я сижу и думаю, что еще минуту. Просто одну минуту.

В голове всплывает картинка…

Андрей, раскинувшийся на диване в гостинной, спящий без задних лап. И от этого поднимается волна раздражения.

Он спит. А я тут. С похмельем, с головной болью, с ощущением, что меня переехали и забыли извиниться.

Он точно забыл, только забрал меня с клуба, как самую гулящую жену на свете.

Я сжимаю пальцы, смотрю на бумаги перед собой и понимаю, что выбора нет. Надо вставать. Надо работать. Потому что если я сейчас развалюсь, то никто меня не соберет.

Сходила, сделала, села.

Коллега пришла молча, почти неслышно закрыла за собой дверь и села напротив. Мы какое-то время просто сидели. Пили минералку. Я делала мелкие глотки, утоляля жажду.

Как вдруг полезла в сумку и достала банку пива, завернутую в бумагу.

Господи… до чего докатились женщины.

— Давай похмелимся, я не могу, — она это серьезно, лицо кремень7

Я посмотрела на нее и вдруг отчетливо поняла, насколько мы сейчас не на своих местах.

Позорище.

— Мы на работе, капитан. Какое похмелье? — я попыталась улыбнуться, чтобы не сделать замечание.

Сделала глоток минералки и под столом сняла туфли.

Ноги отекли, ужас.

— Ладно… — протянула она.

Встала, подошла к полке, взяла стакан. Посмотрела на меня, кивнула, спрашивая разрешения. Я кивнула в ответ.

Она налила пиво и выпила сразу, до дна, не отрываясь.

Села напротив. Смотрит. Внимательно. Слишком внимательно.

— Это пипец, что вчера было, — выругалась она наконец.— Можно я не в свое дело влезу?

Я пожала плечами.

— Ага.

Что я еще могла ответить? Вчера уже все произошло. Уже все увидели. Уже ничего не отмотать назад.

— Это ваш муж был, да?

Я машинально проворачиваю обручальное кольцо на пальце. Металл холодный, привычный, но сегодня он ощущается как что-то лишнее. Как напоминание, которое не хочется видеть, но невозможно снять. Или возможно и может уже стоит?

— Да.

Она выдыхает.

— Ну и трешак…

И вот тут меня накрывает.

Не злостью. Не болью. А стыдом.

Мне вдруг становится ясно, что мне стыдно не за клуб, не за алкоголь, не за разговоры. Мне стыдно за то, что это вышло за пределы моего дома. За то, что моя личная жизнь стала предметом чужого взгляда.

Должно быть плевать, но… это не так.

Я смотрю на стол, на бумаги, на стопки, которые еще нужно разобрать.

И на капитана, которая сидит с кислой миной.

Ну и начало дня…

Андрей

Я проснулся так, будто меня вытолкнули из сна пинком.

Голова гудела, во рту сухо, язык будто наждаком обтянули. Некоторое время я просто лежал и смотрел в потолок, пытаясь собрать себя по частям.