Книга После измены. Сохрани наш брак, страница 41 – Кара Райр

В голове не укладывается, как он после измены может позволять себе орать, устраивать сцены, вламываться в мою ночь, будто ничего не произошло. Будто это я виновата. Будто я что-то должна объяснять, оправдываться, сглаживать углы. Меня выворачивает от этой наглости.

Но он больше не стучит.

Наконец-то.

Через стену доносится его храп.

Значит, успокоился. Значит, ему стало легче, когда я вернулась домой.

Надо же.

Лежу, переворачиваюсь с боку на бок. Простыня холодная, подушка вся какая-то скомканая.

Я пытаюсь закрыть глаза, но мысли елозят одна к другой. Разговаривать ли с коллегой? Делать вид, что ничего не было? Или, наоборот, поставить точку, чтобы никаких разговоров за спиной?

А если разнесет слухи?

Если уже завтра будут шептаться?

И тут меня накрывает странное равнодушие.

Да срать, Алла.

Пусть. Мне сейчас важнее другое. Делать свою работу.

У меня будет снова только факты, логика, улики.

Там никто не лезет в душу и не требует объяснять, почему тебе больно.

Кроме той женщины, с вопроса которой все началось.

И всё равно внутри зудит.

Ну как так-то?

Пошла, называется, в клуб.

Хотела доказать себе, что еще ничего.

А в итоге еще одно разочарование в собственном.. фу… муже.

Я утыкаюсь лицом в подушку, считаю про себя минуты до подъема и думаю только об одном.

Пусть это утро поскорее наступит.

Пусть начнется обычный день, где я буду помирать от недосыпа и похмелья, только не от злости Беркевича и не из-за его позорных попыток показать свой авторитет.

Алла

Утром он храпел, как паровоз.

Громко, с надрывом, будто ночь у него выдалась идеальной. Сплюха свинотаная.

А я собиралась на работу, стараясь не шуметь, хотя внутри все звенело.

Трясло до умопомрачения.

Голова колом. Состояние такое, что я до конца не понимаю, я уже трезвая или еще нет?

О… точно нет. Теперь нагнулась колготки натянуть и точно прозрела.

В теле ватность, в висках тупая боль, мысли плывут.

Ненавижу это чувство.

Я ловлю себя на том, что если сейчас будет вызов, если скажут ехать на место, я там сама стану самой главной уликой.

Смешно и страшно одновременно.

Пробираюсь по квартире, как по минному полю.

Пол под ногами неприятно отзывается в ступнях. Открываю шкаф, достаю рубашку, потом брюки.

Стрелки. Те самые стрелки, которые я вчера так и не прогладила. Смотрю на них и ухмыляюсь сквозь усталость.

Ну класс, Беркович. Сегодня ты точно будешь на высоте.

Кофе не лезет. Вода тоже.

Горло пересохло, будто я всю ночь горланина в караоке, хотя на самом деле внутри было куда громче, чем снаружи. Я выхожу из квартиры и уже на лестнице понимаю, что дверь не проверила. Даже не дернула ручку.

И тут же понимаю, что плевать.

Андрея уж точно не украдут.

Такой клад еще отыскать надо.

Пусть спит. Пусть храпит. Пусть остается там, где ему удобно.

Эта мысль приносит странное, колючее удовлетворение.

Козлина.

Как он меня калит, пусть сваливает наверное, но это мы обсудим позже, когда я не буду так пьяна.

В дороге я почти отключаюсь. Город за окном живет своей жизнью, а я в ней будто лишняя деталь. На мгновение даже забываю, что вчера была в клубе. Будто этого не было. Будто это сон, чужой эпизод, не про меня.

Забываю ровно до того момента, пока в коридоре отдела навстречу мне не проходит она. Коллега. Лицо опухшее, глаза красные, вид такой, что все понятно без слов.