Книга Измена. Одной мало, страница 27 – Вильда Кранц

Обычная деревянная дверь отгораживала сам зал от коридора и других похожих залов. Я даже не знала, чем именно они отличаются друг от друга.

Настолько всегда была погружена в свою музыку и репетиции. Насколько это вообще могло быть.

Меня просто никогда не интересовали такие приземлённые вещи. Музыка всегда была и будет на первом месте.

Может быть и девственность я хранила так тщательно, что не хотела даже в мыслях создавать замену удовольствию от музыки. Скорее всего подсознательно понимала, что это станет переломным моментом в моей жизни. И удовольствия тела начнут тянуть на себя внимание. Перетягивать его от удовольствий духа.

— О Екатерина! Ты как вообще? Говорят со свадьбы убежала. Я ничего не понял, что случилось.

Это был один из виолончелистов. Семён, но все в оркестре называли его Сёмыч. Молодой мужчина с короткими русыми волосами. И короткой аккуратно подстриженной бородкой.

В его светло-зелёных глазах сквозило искреннее любопытство. Мне даже показалось, что нечто вроде заботы. Но при этом, несмотря на его слова, он ведь даже не написал сообщение. Не поинтересовался, что случилось. Не предложил помощь.

После случившегося, я начала как-то по-новому смотреть на своих знакомых. Среди которых были в основном коллеги музыканты.

Ведь наверняка не все из них поверили в россказни Андрея на свадьбе.

Так почему никто, вообще никто не побеспокоился, куда я могла уйти на ночь глядя. Никто не позвонил. Даже текстом ничего не спросил.

Все настолько тактичные, что не стали вмешиваться в наш с Андреем конфликт? Или же собственное место в оркестре для каждого из них было и будет дороже, чем любой из коллег?

Вот и Семён сейчас. Лицом к лицу он излучал приветливость и заботу. Но при этом продолжал настраивать свою виолончель. Ни одним жестом не выражая поддержку.

Я не могла точно прямо сейчас вспомнить, был ли он в зале ресторана или же отлучался. Но в любом случае, мне не совсем понятны становились его расспросы.

— Кать, ты чего молчишь то?

Огонёк надежды на возвращение в оркестр, теплившийся всё это время где-то глубоко внутри, именно в этот момент начал гаснуть.

Я просто для себя поняла. Даже если я разведусь с Андреем. И он это примет. И не будет мне мешать заниматься делом всей моей жизни. Я всё равно не смогу больше доверять этим людям.

Не смогу воспринимать их частью своей большой профессиональной семьи.

— Да всё нормально Семён. Я в полном порядке. Вот зашла график репетиций проверить.

Пришлось сделать над собой неимоверное усилие, чтобы не высказать ему всё прямо тут. В сущности он ведь не плохой человек. Думает в первую очередь о собственной карьере и жизни.

Короче, говно эгоистичное. Но это его право.

— А, ну так Андрей Львович перенёс все репетиции на пару дней. Сказал, что ему нужно время уладить свои личные проблемы. А уже потом приступим к усиленным репетициям и новому репертуару, — Семён выдал всё это скороговоркой, и только потом сам понял, о чём именно сказал. — Ой! Прости, это он наверное про...

Семён замолчал на полуслове.

— Ну что же ты? Продолжай, мне очень интересно. И информация пригодится.

— Катя прости. Я наверное лучше пойду, — Семён засобирался, стал укладывать виолончель в кофр.

Поспешность с которой он это делал, могла сказать только об одном. Андрей сказал ещё что-то такое, о чём сам Семён предпочёл мне не говорить.