Книга Ищу маму себе и папе, страница 49 – Мари Дион, Вильда Кранц

Может отказаться пока не поздно?

Бросаю взгляд на Варю. Ну как тут откажешься, когда эта малышка прижимается ко мне как к родной? Верно, никак!

Максим паркуется, выходит из машины и открывает мне дверь. Его рука касается моей, когда он помогает мне выбраться.

Его пальцы тёплые, сильные. Быстро отдёргиваю руку, будто обожглась. Он снова хмурится. А мне стыдно за мои рефлексы.

— Пойдём, — коротко бросает он, подхватывая Варю на руки.

Заходим в магазин. Витрины переливаются золотом и бриллиантами. Сразу чувствую себя не в своей тарелке. Здесь всё слишком красиво, слишком дорого.

Продавщица, молодая девушка с идеальной укладкой, улыбается нам, как будто мы настоящая семья.

— Добрый вечер! Ищете что-то особенное? — спрашивает она, и её взгляд скользит по нам троим.

— Кольцо помолвочное и два обручальных, — уверенно отвечает Максим.

Какое блин помолвочное кольцо?

Ему деньги карманы жгут?

Максим

Смотрю на Яну и чувствую внутри ураган, который сносит привычные барьеры.

Она стоит у витрины, слегка приоткрыв рот, глаза бегают по сверкающим камням, отражая блики, как в её зрачках. Щёки горят румянцем, и этот румянец спускается ниже, на шею, где тонкая кожа прячется под тонкой тканью футболки.

Ничего особенного вроде. Джинсы облегают бёдра ровно настолько, чтобы подчеркнуть изгибы, футболка простая, волосы небрежно собраны в пучок, из которого торчат рыжие пряди. Словно огненные искры.

Лицо без косметики выглядит свежим, таким... настоящим.

Тянет. Как магнитом, который притягивает не железо, а что-то глубже. Стреляет прямо в пах, в грудь, в голову.

Хочется подойти ближе, прижаться, вдохнуть её запах. Смесь свежести, тёплой кожи и чего-то сладкого, женского, что кружит голову сильнее крепкого алкоголя.

А бёдра... Чёрт, когда она поворачивается боком, чтобы лучше разглядеть кольца, я уже не могу отвести взгляд.

Они округлые, упругие, джинсы натянуты так, что виден каждый контур.

Представляю, как они обхватывают мою талию. Как я впиваюсь пальцами в мягкую плоть. Как ткань трещит под руками, обнажая кожу. Как она выгибается, прижимается, и я чувствую её тепло сквозь одежду.

В штанах уже же тесно. Член наливается, давит на молнию, и приходится незаметно поправить рукой, пока Варя не видит.

Дыхание сбивается, и я заставляю себя смотреть на витрину, но периферийным зрением ловлю каждое её движение.

Как Яна переминается с ноги на ногу. Как футболка слегка задирается, показывая полоску кожи над поясом.

— Папа, это самое красивое, для нашей мамы! — Варя тычет пальцем в витрину, подпрыгивая у меня на руках.

Её хвостики болтаются, голосок звенит, как колокольчик, разрезая напряжённый воздух магазина.

Яна краснеет ещё сильнее. Она опускает глаза, поджимает губы, пытаясь скрыть смущение.

Этим только хуже мне делает.

Губы становятся пухлыми, соблазнительными, и меня снова прошибает. Острым, горячим током, который начинается в груди и спускается ниже, заставляя член дёрнуться в штанах.

Желание, физическое, глубокое, всепоглощающее. Будто она уже моя, лежит подо мной, стонет, царапает спину.

И этот соблазн теперь будет со мной постоянно. Двадцать четыре на семь у меня дома.

Каждое утро. Каждую ночь. Я буду знать что она в моём доме, и желательно в моей постели скоро.