Книга Ромашки для Наташки, страница 87 – Екатерина Мордвинцева

— Дело хорошее, — кивнул отец. — Натали говорила, вы недавно парк открыли. Как прошло?

— Хорошо, — Михаил посмотрел на меня. — Я назвал одну аллею в честь Натали. Она очень помогла мне в трудный момент. Я хотел, чтобы об этом знали все.

Отец поднял бровь. Мама, которая вошла с чайником, замерла на пороге.

— В честь Натали? — переспросила она.

— Да, — Михаил встал, помог ей поставить чайник. — «Аллея Натали». Там растут белые азалии. Они цветут в мае, как раз к открытию. Натали была на церемонии. Это был лучший день в моей жизни.

Мама села напротив, смотрела на него, и я видела, как ее взгляд меняется. Недоумение сменяется интересом, интерес — уважением.

— Вы серьезно относитесь к моей дочери? — спросила она прямо.

— Мама, — начала я, но Михаил остановил меня.

— Наталья Петровна, — сказал он, и я вздрогнула — он запомнил, как зовут мою маму, хотя я говорила всего раз, — я отношусь к вашей дочери серьезнее, чем к чему-либо в своей жизни. Она спасла меня. Буквально. Я лежал на холодной земле, смотрел на звезды и думал, что это конец. А потом пришла она. Сказала «дышите». И я дышал. Ради нее. С тех пор я дышу только ради нее.

В гостиной повисла тишина. Мама смотрела на Михаила, и в ее глазах я увидела то, чего не видела很久 — слезы.

— Вы знаете, что она работает сутками? — спросила мама. — Что она забывает поесть? Что она приходит домой и падает без сил?

— Знаю, — ответил Михаил. — Я готовлю ей ужины. Жду ее. Я знаю, что она — врач. И я не прошу ее бросать работу. Я прошу ее быть счастливой. Со мной.

— А дети? — мама посмотрела на меня. — Натали, тебе уже тридцать два. Если ты будешь работать в таком темпе…

— Мама, — я взяла ее за руку. — Мы не торопим события. Но мы хотим быть вместе. И дети… если будет на то воля божья, они будут. Но я не хочу, чтобы моя жизнь измерялась только тем, родила я или нет. Я хочу быть счастливой. С ним я счастлива.

Мама молчала. Я видела, как она борется с собой. Ее представления о правильной жизни сталкивались с тем, что она видела перед собой. Счастливую дочь. Спокойного, уверенного мужчину. Любовь, которая была между нами и которую невозможно было отрицать.

— Наталья Петровна, — сказал Михаил. — Я понимаю ваши страхи. Вы переживаете за дочь. Вы хотите, чтобы у нее было все — семья, дом, дети. Я хочу того же. Но я хочу, чтобы она была собой. Чтобы она не становилась кем-то другим ради меня или ради детей. Я люблю ее такой, какая она есть. Врачом, который спасает жизни. Женщиной, которая забывает поесть. Моей Натали. И я обещаю: я буду заботиться о ней. Я буду ждать ее. Я буду любить ее. Всегда.

Мама смотрела на него долгим взглядом. Потом перевела взгляд на меня.

— Он всегда такой? — спросила она.

— Какой? — я не поняла.

— Говорящий. Как по писаному. Слова красивые.

— Мама, — я почувствовала, как обида поднимается внутри. — Он не говорит красивые слова. Он говорит правду.

— Я знаю, — мама вздохнула. — Я вижу. Просто я не привыкла. Твои предыдущие… — она замолчала. — Ладно. Михаил, вы пьете чай? Или кофе?

— Чай, — он улыбнулся. — Натали пьет кофе, черный, без сахара. Я привык к чаю.

Мама посмотрела на меня, и в ее глазах я увидела что-то, что заставило меня улыбнуться. Уважение.

— Хорошо, — сказала она. — Сейчас принесу.