Книга Ромашки для Наташки, страница 86 – Екатерина Мордвинцева

— И уехала, — он улыбнулся. — Стала врачом. Спасаешь жизни. Я горжусь тобой.

— Ты всегда говоришь, что гордишься мной, — я почувствовала, как краснею.

— Потому что это правда, — он остановил машину у знакомого дома. — Приехали.

Я посмотрела на дом. Двухэтажный, с деревянными наличниками, с палисадником, где мама каждую весну сажала цветы. Здесь я выросла. Здесь прошло мое детство, моя юность, мои первые мечты. Здесь я поняла, что хочу быть врачом. И здесь я поняла, что хочу уехать. Чтобы стать собой.

— Пойдем, — сказал Михаил, открывая мою дверь. — Я с тобой.

Он взял букет с заднего сиденья, и мы пошли к дому. Я чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Я не была здесь почти год. Я звонила, но не приезжала. Было стыдно, что я так мало времени уделяю родителям, и страшно, что они увидят, как я изменилась. Или не изменилась.

Дверь открылась, и на пороге появилась мама. Невысокая, полноватая, с седыми волосами, которые она красила в рыжий уже много лет. Она смотрела на меня, и в ее глазах было столько всего — и радость, и обида, и любовь, и тревога.

— Натали, — сказала она. — Приехала.

— Здравствуй, мама, — я шагнула к ней, обняла. — Я скучала.

— Скучала, — она отстранилась, оглядела меня. — Похудела. Опять не ешь?

— Ем, мама, — я улыбнулась. — Знакомься, это Михаил.

Мама перевела взгляд на него. Он стоял с огромным букетом ромашек, улыбался своей светлой, открытой улыбкой, и я видела, как мамино лицо меняется. Сначала удивление, потом недоумение, потом… потом что-то, что я не могла прочитать.

— Здравствуйте, — сказал Михаил, протягивая букет. — Это вам. Спасибо, что вырастили такую дочь. Она — самый удивительный человек, которого я встречал.

Мама взяла букет. Смотрела на ромашки, потом на него, потом на меня.

— Ромашки? — спросила она.

— Да, — ответил Михаил. — Это любимые цветы Натали. Я подумал, что они должны понравиться и вам.

Мама хмыкнула, но я заметила, как ее губы дрогнули в улыбке.

— Проходите, — сказала она. — Папа в гостиной, ждет.

Мы вошли в дом. Здесь все было по-старому — тот же запах, та же мебель, те же фотографии на стенах. Я смотрела на себя маленькую, на выпускном, на первом курсе, и чувствовала, как время сжимается, как я снова становлюсь девочкой, которая боялась, что не оправдает надежд.

Отец сидел в кресле, смотрел телевизор. Увидел нас, встал. Он был высоким, седым, с добрыми глазами, которые всегда смотрели на меня с любовью. Я подошла к нему, обняла.

— Папа, — сказала я. — Это Михаил.

Отец посмотрел на Михаила, протянул руку.

— Михаил, значит, — сказал он. — Наш кардиолог, который украл сердце моей дочери.

— Скорее, она украла мое, — Михаил пожал его руку. — Я всего лишь пациент, который не смог устоять перед своим врачом.

Отец усмехнулся. Я видела, что ему понравился ответ. Он всегда ценил в людях чувство юмора.

— Садитесь, — сказал он. — Рассказывайте.

Мы сели в гостиной. Мама ушла на кухню — ставить чай, но я знала, что она будет слушать, притаившись за дверью. Отец смотрел на Михаила с интересом, и я чувствовала, как напряжение потихоньку отпускает.

— Ну, архитектор, — сказал отец. — Расскажите, что вы строите.

— Парки в основном, — ответил Михаил. — Общественные пространства. Места, где люди могут отдыхать, гулять, проводить время с семьей.