Книга Что я должен был сказать, страница 23 – Р. Л. Аткинсон

Мое сердце едва не пробило ребра, стуча так, словно тысяча лошадиных копыт пронеслась по лугу. В этих глазах таилась тяжесть всего мира.

А затем чары рассеялись. Спустя еще секунду он вскинул брови и посмотрел по сторонам от меня. Сжав губы в тонкую линию, он стиснул челюсти и тяжело вздохнул. Скинув капюшон с головы, он сдвинул с уха один наушник и стал ждать.

Я закусила нижнюю губу, осознав, что на самом деле так и не придумала, что именно скажу, когда привлеку его внимание. Мы замерли, и даже несмотря на расстояние между нами, я чувствовала исходящий от него жар, пока мы молча изучали друг друга. Изучая каждую тень, очерчивавшую впадины его глаз и щек под ярко выраженными надбровными дугами, мой разум скользил по неизведанной территории. Мне безумно нравилось, насколько точеными были его черты лица. Мне нравилась бритвенная острота его пронзительных карих глаз, жесткий угол челюсти. Он был завораживающим, словно сирена.

Наконец он покачал головой; мимолетная хмурость пролегла между его бровей, прежде чем он потянулся, чтобы надеть наушники обратно.

— Подожди, — выпалила я; он замер, расширив глаза и поджав губы. — Я Джейн. — А затем я мысленно пнула себя по голени. Это было так тупо. Тупо. Тупо. Тупо.

— И? — прямо спросил он, и это единственное слово резануло меня, как лед.

— И я подумала, что мне стоит представиться, раз уж мы, похоже, постоянно сталкиваемся друг с другом, — тихо пробормотала я, почесывая голову.

Он кивнул, очень неторопливо. — Ладно. — Он снова натянул наушники и взял гантели. Встав со скамьи, он сделал шаг вперед и тут же вернулся к тренировке.

— Ладно? — разочарованно пробормотала я себе под нос. — И всё? — Закатив глаза, я развернулась, чтобы уйти. — Вот же придурок.

— Гриффин. — Его голос заставил меня застыть на месте. Я замерла, как статуя. Секунду спустя он сказал: — Меня зовут Гриффин.

Принято к сведению. Не оглядываясь, я снова вздохнула и продолжила идти прочь. Не было нужды задерживаться или смотреть на него, как бы сильно ни было желание бросить взгляд через плечо. Я была всего лишь назойливой мухой, нарушающей его покой.

Сегодня был день плеч, поэтому я подошла к силовой раме, чтобы подготовиться к армейскому жиму. Взяла вес тяжелее обычного, потому что мне нужно было выпустить пар. По крайней мере, на этот раз я не покидала спортзал со сгорающим от стыда лицом. Все это смущение как рукой сняло в тот момент, когда он повел себя со мной подобным образом.

Я уже достаточно извинялась, не так ли? Почему он не мог быть хотя бы наполовину приветливым со мной?

Чем ближе подходил День ветеранов, тем активнее пополнялся мой список приглашенных лекторов, что не могло не радовать. Теперь, когда наступила неделя проведения школьного собрания, весь стресс от подготовки к нему наконец-то начал сходить на нет. Еще больше радовало то, что до конца прошлой недели и все выходные я больше ни разу не сталкивалась с этим придурком в спортзале. И всё же, когда он попадался мне на глаза, во мне вспыхивало любопытство, несмотря на его весьма странное ко мне отношение.

Он никогда не тренировался без своей черной толстовки. Я хотела знать, почему.

Объемная кофта ничуть не скрывала его абсолютно совершенную стальную фигуру и мышцы, словно отлитые из бетона, так что не это было причиной его отказа тренироваться в обычной футболке. Ладно, признаюсь: я эгоистично хотела посмотреть, как он выглядит без нее. Это была плотская мысль — мысль, которой у меня и в помине быть не должно, — но тем не менее.