Книга Что я должен был сказать, страница 164 – Р. Л. Аткинсон

— Хорошо. Ты очнулась. Время для еще одного раунда.

— Пошел... на хер, — прорычала я из последних сил, пока мешок грубо натягивали мне на голову. Охранники схватили меня под руки и потащили обратно в пыточную камеру, мои колени волочились по камням, а мир снова погрузился во тьму.

Время потеряло всякий смысл, пока я теряла сознание снова.

И снова.

И снова.

Мерзкая кровать, на которой я просыпалась, казалась мне всё менее и менее омерзительной просто потому, что это означало отсутствие пыток. Та же девушка помогала мне обмыться до того, как коротышка со своими головорезами заявлялся снова.

Я едва могла поднять голову, не в силах посмотреть, пробивается ли солнце сквозь то маленькое оконце, пока кричала от настоящей соли, которую Альберих сыпал в открытые раны на моей спине.

— ПОШЕЛ НА ХЕР! — крикнула я снова, собрав последние крохи энергии, когда раскаленный прут прижался к, должно быть, последнему уцелевшему участку кожи на моей спине, прежде чем я потеряла сознание, а запах горящей заживо плоти ударил мне в нос.

Не имея ни малейшего понятия как, я снова оказалась в той крошечной комнатке, и та же самая девушка снова обрабатывала мои раны. Должно быть, они были лишь поверхностными, иначе я бы уже наверняка отдала концы. Приняв это за небольшую удачу, я сделала вывод, что Альберих Шнур не пытался меня убить. Ему нужна была информация, которой, как он думал, я располагаю, но которой у меня точно не было.

— Тебе нужно держать язык за зубами, — отчитала меня девушка, пока я лежала на животе, отвернув голову в сторону и скрестив руки под ней, а она работала легкими, как перышко, прикосновениями, которые ощущались как клеймящее железо.

Я усмехнулась, несмотря на боль.

— Как тебя зовут?

— Ишани, — тихо прошептала она.

— Красивое имя. Я Джейн, — ответила я, пока она наносила какую-то мазь на мои раны. — Почему ты мне помогаешь?

— Они сказали, что я не буду видеть мужчин, если помогу твоим ранам зажить, — ответила она.

— Как я и думала. Они не пытаются меня убить. Пока что, — пробормотала я себе под нос.

— Я не понимаю. Они делают красивую женщину не стоящей никаких денег, но не убивают?

— У меня есть то, что им нужно, — ответила я и прижала подбородок к рукам, вздрагивая от ее прикосновений. — Ты не знаешь, как долго я здесь нахожусь?

Она покачала головой.

— Расписание изменилось. До того как ты появилась, два раза давали воду и один раз еду. Теперь только воду, когда приносят мазь, а про еду, кажется, забыли.

— Сколько раз они приносили воду и мазь?

— Каждый раз, когда ты здесь. Значит, уже три, — ответила она, и я стукнулась лбом о кровать.

— Я бы хотела его убить, — пробормотала я, снова поморщившись.

— Почему бы просто не дать ему то, что он хочет? — спросила она, но я смогла лишь вздохнуть, зная, что на самом деле у меня нет ничего ценного, и не имея возможности сказать об этом Ишани на случай, если нас подслушивают. После первого раунда избиений я поняла: позволить ему думать, что у меня есть то, что ему нужно — мой единственный рычаг давления, сохраняющий мне жизнь.

Внезапно что-то необычное резануло слух, заставив меня повернуть голову к маленькой запертой двери. Я затаила дыхание, напряженно прислушиваясь к слабым звукам какой-то суматохи. Тусклый желтый свет, обычно пробивавшийся сквозь щели двери, мигнул. Я напряженно села; мы все уставились на дверной проем, пока звуки насилия стремительно приближались, но так же быстро стихли. Внутри комнаты воцарилась такая же мертвая тишина, как и в коридоре снаружи.