Книга Что я должен был сказать, страница 131 – Р. Л. Аткинсон

Я заперла дверь, время от времени слыша стук и иногда свое имя, время тянулось в пьяном тумане, пока виски и истощение не вырубили меня окончательно. Восхитительное блаженство темноты, когда оно наступило, стало желанным избавлением от пустоты и гнева, которые я чувствовала слишком долго. Никакие иррациональные мысли не задерживались в голове, не давая мне уснуть. Не было ничего, кроме пустоты иного рода. Я уже давно перешла черту самообладания, и хотя это не заставило меня почувствовать что-то другое, по крайней мере, боль стала меньше.

Голова раскалывалась, когда я попыталась открыть глаза в сером утреннем свете, наказанная самым ужасным похмельем в моей жизни, в котором я не могла винить никого, кроме самой себя. Простонав в подушку, я почувствовала, как тошнота подкатила к горлу, прежде чем откинуть одеяло, отчего две пустые бутылки из-под водки с грохотом покатились на пол.

Потерев заспанные глаза, я сощурилась сквозь тусклый, но тем не менее ослепляющий свет и с трудом села. Смутные воспоминания о прошлой ночи пронеслись в голове, и я зажала рот рукой.

Схватив телефон с тумбочки, я вбила пароль и уставилась на экран с широко распахнутыми от ужаса глазами. Нет, нет. Не могла же я быть настолько пьяной. Я просто не могла!

Там было сообщение за сообщением, в которых говорились самые ужасные и резкие вещи о том, что я чувствовала. Сообщения, которые я отправила не кому иному, как самому Гриффину. В своем пьяном оцепенении я не сдерживалась. Я выложила ему всё, в точности рассказав, как сильно он меня расстроил.

В ход пошли матерные слова, я обзывала его на чем свет стоит. Исправить ситуацию было невозможно, так как кнопки отмены отправки не существовало.

Быстро заблокировав телефон, я перевернулась и уткнулась лицом в подушку. Что же я натворила? Я никогда не теряла контроль; это была не я. Это была не та женщина, которой учил меня быть мой отец. Я также не из тех, кто напивается. Я никогда в жизни так сильно не напивалась. Теперь я стала одной из таких людей, вдобавок к тому, что была шлюхой.

Задрыгав ногами, я закричала в подушку, когда в дверь раздался резкий стук.

Я вскинула голову и уставилась на дверь спальни. Взгляд скользнул к часам, тикающим на стене, и я в ужасе взвизгнула. Я опаздывала. Это был последний учебный день перед зимними каникулами, а я опаздывала.

Сползая с кровати, я в ярости распахнула дверь и встретилась с широко распахнутыми глазами мамы.

— Джейн, дорогая, — потрясенно пробормотала она. Затем она помахала рукой перед своим лицом. — Фу. Тебе нужно в душ и переодеться.

— Точно, — пробормотала я. Развернувшись в оцепенении, мои плечи поникли. Несмотря на алкоголь и сообщения, которые я отправила в гневе, мне не стало лучше. На самом деле, сегодня я чувствовала себя хуже, чем всё это время. Теперь ко всему прочему добавился стыд.

— Джейн, почему ты не рассказала нам о Сэме? — спросила мама, заставив меня остановиться. Я обернулась с налитыми кровью глазами и просто посмотрела на нее.

— И заставить вас волноваться еще больше? Нет, спасибо. К тому же, это не так уж и важно.

— Что ж, агенты думают иначе. Они проводят двойную проверку, чтобы убедиться, что наши данные не утекли, и...

— Хорошо. Отлично. Как я уже сказала, с нами всё в порядке. ФБР даже технически нас не переселяло. — Я развернулась и подошла к маме, мир вокруг звенел в ушах. — Это ты решила переехать, попросила нас с Ноа сорваться с места, основываясь на их рекомендации. Что бы они ни делали, чтобы исправить ситуацию с Сэмом, это, вероятно, просто жест вежливости из-за жертвы папы. Мы здесь достаточно долго, если бы что-то должно было случиться, оно бы уже случилось!