Книга Что я должен был сказать, страница 106 – Р. Л. Аткинсон

— И в мыслях не было. — Он хитро ухмыльнулся.

— Тогда что это за лицо?

— Какое лицо?

— Вот это! Которое у тебя появляется каждый раз, когда ты собираешься сделать что-то, что мне не особо нравится.

Он усмехнулся.

— Это мое лицо «Я тебя научу».

— У меня ведь всё равно нет выбора, не так ли? — Он широко ухмыльнулся и покачал головой. — Ладно. Но если я сломаю кость или умру, это будет на твоей совести. И ты не захочешь знать, что будет потом.

— Ты же знаешь, я тебя поймаю, — ответил он неожиданно серьезно, и всё во мне расслабилось, ослабляя напряжение, из-за которого мои плечи были подняты до самых ушей.

— Но я хочу позавтракать перед тем, как мы уедем.

— От тебя другого и не ожидал. — Он подался вперед и быстро прижался губами к моему лбу, отвернулся, а затем остановился, напрягшись. Я замерла, когда искра вспыхнула глубоко в груди, пустив теплый ток от головы до кончиков пальцев ног, словно я засунула пальцы в розетку. Но это не было чем-то чувственным.

Ошеломленная, я могла только смотреть ему в спину.

Сердце тяжело колотилось о ребра, пульсируя от шока, прокатившегося по телу, и оглушительно нагнетая кровь в уши.

И желание. Жажда, чтобы что-то такое простое повторилось снова. И именно от него.

Он оставался стоять на месте, каждая секунда тянулась так медленно, словно барабанный бой сквозь густую слизь.

Его пальцы сжались в кулаки, а затем расслабились, выпрямляясь.

Он только что поцеловал меня в лоб, словно мы были обычной парой в реальных отношениях.

Затем он зашагал из ванной, не сказав больше ни слова.

Чувство оцепенелой слабости сменило тепло с его уходом, как будто мой разум и сердце исчезли вместе с ним.

Что это было?

Нервно приближаясь к завтраку, откуда из кухни доносилась болтовня, я поправила свои французские косы и смахнула пылинки с простого черного топа, который надела с черными джоггерами. Возможно, это был не самый стильный ансамбль, но сейчас я делала ставку на комфорт и тепло.

Остановившись на углу, я заметила брошенные в мою сторону взгляды, и болтовня немного стихла, особенно когда ледяной взгляд Кары, скользнувший по ее аристократическому носу, поднялся выше с вызовом. Она была уже при полном параде; густая черная подводка на глазах напомнила мне енота, которого я как-то видела. Он тоже был бешеным. Мой отец пристрелил его. Я не понимала, что сделала, чтобы стать ее врагом, но вот мы здесь.

Она повернулась к Нэнси, стоявшей в нескольких футах от нее, и искривила губы.

— Возможно, если бы ты не была таким разочарованием для своей матери и не забеременела в подростковом возрасте, ее бы здесь не было, — произнесла она достаточно громко, чтобы я услышала. Достаточно громко, чтобы разговоры вокруг поутихли.

Щеки Нэнси вспыхнули розовым, когда мужчина, стоявший рядом с Карой, шагнул вперед и устроил ей самый тихий нагоняй, который я когда-либо видела. Глаза Кары потемнели, но она придержала язык от дальнейших оскорблений, которые так и рвались из-за ее ослепительно белых фарфоровых виниров. Окинув взглядом толпу, я нашла Гриффина; спиной ко мне, он колдовал у плиты на противоположной стороне кухонного острова.

Дейтон и Джексон сверкнули зубастыми улыбками и столкнулись плечами с тем самым многозначительным видом, свойственным подросткам. Что бы Гриффин ни сказал своему брату, это, похоже, сработало на все сто процентов.