Книга Жестокий брак по-кавказски, страница 19 – Александра Салиева, Анастасия Пырченкова

И именно в этот момент, когда всё уже должно было идти по давно заведённому порядку, у ворот раздались чьи-то громкие голоса, спор, затем шаги. Неторопливые. Не грубые. Но чужие.

Я подняла взгляд.

Во двор вошли двое мужчин. Городские. В строгих костюмах, без попытки вписаться в происходящее. Они не оглядывались. Шли прямо. Целенаправленно.

Сердце дрогнуло.

Один из них подошёл к имаму и, не повышая голоса, что-то сказал, протягивая папку. Плотную. Официальную. С печатями.

Я не слышала слов. Но видела лицо имама. И то, как оно поменялось. Он нахмурился. Пролистал бумаги. Перечитал. Ещё раз. Поднял взгляд на дядюшку Турсуна. Потом снова опустил в папку. Пауза затянулась. Вокруг стало слишком тихо. Сердце кольнуло нехорошее предчувствие.

— В чём дело? — спокойно спросил дядюшка Турсун, а вот я мысленно приготовилась к самому худшему.

Имам вдохнул. Медленно. Как человек, который не хотел говорить плохие новости, но ему приходилось.

— Я не могу провести никах, — сказал он наконец.

Слова упали в тишину — глухо, тяжело.

Кто-то из женщин ахнул. Я же просто сидела, не сразу понимая смысл.

— Почему?

Голос дядюшки Турсуна остался ровным, но я слишком хорошо знала этот тон. Он появлялся, когда беда была уже рядом.

Имам посмотрел на меня. Потом отвёл взгляд.

— Потому что эта женщина… — он замялся, — …находится в законном браке.

У меня перед глазами потемнело.

Как это в браке? В каком ещё браке?

— Это ошибка, — сказала я, поднимаясь. — Я разведена. Уже давно.

Имам покачал головой.

— По этим документам — нет. Развода не было. Брак не расторгнут. Муж жив. Соответственно, нет никаких оснований считать вас свободной женщиной.

Слова не доходили сразу. Они словно вязли где-то в воздухе.

— Это… — я сглотнула. — …невозможно.

Нияз не мог так поступить…

Зачем ему это? Он же сам приказал выставить меня за ворота. Смотрел, как его мать гонит меня со двора взашей, сыпя угрозы одну хуже другой. Но при этом не развёлся со мной? Почему?

Я не понимала. Мне это всё нереальным каким-то казалось.

Это же так глупо: отказаться от жены, но при этом сохранить за ней право рода. Его защиту и привилегии, всё к нему прилагающееся.

Да ну нет, быть того не могло! Нияз же отказался. Отказался! Он бы не стал…

Или стал бы?

Я вспомнила, как уверенно он себя вёл при нашей последней встрече. Будто знал наперёд, что всё так будет. Но почему не сказал? Хотя я бы и не поверила тогда, а у него наверняка доказательств с собой не было.

Всевышний, то есть мой мальчик родился в законном браке? И не только по крови являлся его сыном.

Ох…

Дядюшка Турсун в этот момент уже говорил пришедшими с мужчинами. Спокойно. Коротко. Задавал вопросы. Получал ответы. И по мере того, как они разговаривали, его плечи будто тяжелее становились.

Через несколько минут он подошёл ко мне.

— Алия, — сказал он тихо. — Это правда. Нияз не подавал на развод. Юридически ты всё это время была его женой.

Я смотрела на него и не узнавала собственного голоса.

— Значит… всё это время… — повторила бестолково.

— Да, — кивнул он. — И это значит, что никах невозможен. И на ребёнка у него действительно есть все законные права.

Мир сузился до одной точки.

Это конец.

Я почувствовала, как подгибаются колени. Кто-то подхватил меня под локоть. Женщины заговорили разом, но я их не слышала. В ушах стоял гул, словно в горах перед бурей. Я опустилась обратно на ковёр. Платок вдруг стал тяжёлым, давил на голову. Хотелось сорвать его, вдохнуть, закричать. Но я не могла. Не здесь. Не сейчас.