Книга Жестокий брак по-кавказски, страница 135 – Александра Салиева, Анастасия Пырченкова

— Тебе, кстати, не обязательно постоянно быть при мне, — заметила, отламывая кусочек выпечки и макая её в яйцо посерёдке. — Самый сложный период дня — это утро. Потом я просто ем, ем и ем. Так что, если тебе куда-то надо, самое время сходить.

Нияз одарил меня скептическим взглядом.

— А если тебе плохо станет? — нахмурился. — Опять затошнит, голова закружится, или ещё что-то?

— То я сама со всем справлюсь, — закончила за него, отламывая новый кусочек хачапури. — Это же не впервые. Я знаю, что надо делать в такие моменты. На крайний случай попрошу Зулейху или Саиду помочь.

И видимо, я что-то не то сказала, потому что Нияз поджал губы в недовольстве.

— Нет, — сообщил твёрдо, сложив руки на груди. — Я никуда не уйду.

— И что, теперь все девять месяцев при мне двадцать четыре на семь будешь? — хмыкнула, продолжая уничтожать выпечку. — Не глупи, я беременна, а не больна. И я уже сказала, что отлично справлюсь со всем сама. Фархата же выносила и родила без тебя.

И это я тоже сказала очень зря.

— Вот именно, — вконец разозлился супруг. — А должна была вынашивать и рожать под моим присмотром.

— Нияз… — попыталась урезонить я его.

Но куда там, он уже разошёлся, не остановить.

— Доела? Иди отдыхай, я сам здесь приберусь, — повелел.

М-да… кажется, всё-таки не я его доведу заскоками, а он меня своими.

— Я не хочу отдыхать. Я выспалась. Хочу гулять.

Я отодвинула от себя недоеденное хачапури и поднялась на ноги.

Лучше уйти, пока в самом деле не поссорились. Я понимала, что он беспокоился, но ещё знала, если сейчас не отстою своё право на самостоятельность, дальше только хуже станет.

— Ладно, сейчас переоденусь и пойдём, — сдался муж на свой лад.

Но в этом я спорить не стала. Уступил, уже хорошо.

Он ушёл. Я проводила его задумчивым взглядом и усмехнулась тому, что сделаю дальше.

А дальше я стала прибирать на кухне, заранее предвкушая реакцию своего гиперопекающего супруга.

Так и оказалось.

— Алия! Я же сказал, что сам приберу. На крайний случай, скоро вернётся Саида с Фархатом…

— А до этого времени всё будет вот так валяться на столе? Нет уж, — отказалась. — К тому же, мне полезна активность. Нельзя постоянно лежать и ничего не делать. Мышцы атрофируются, рожать сложнее будет, и больнее. А помыть посуду — дело совсем несложное. И быстрое. К тому же, нам всё равно ждать сына. Я без него гулять не пойду.

Нияз поджал губы в недовольстве, но спорить не стал. Молча принялся помогать мне. И таким милым он был в своём беспокойстве, что я не выдержала и обняла его по окончанию уборки.

— Со мной правда всё хорошо, — заверила, успокаивающе проводя ладонью по напряжённой спине. — Когда мне действительно будет плохо, я обязательно скажу, обещаю. Но сейчас мне правда хорошо. Даже очень.

Нияз с шумом вздохнул, обнимая в ответ.

— Ты едва руку могла поднять этим утром. Это не похоже на хорошо, — произнёс негромко.

И я испытала капельку стыда, что отреагировала так резко на его заботу.

— Из-за тошноты, — тоже вздохнула. — Ей всегда сопутствует сильная слабость. Но потом она проходит. К тому же тебе придётся привыкнуть. В ближайшие три месяца всё только так и будет. Иногда даже хуже.

— Куда уж хуже, — проворчал он.

— Поверь, есть куда, — хмыкнула, поморщившись. — Но я буду надеяться, что до этого всё же не дойдёт, — посмурнела.