Книга Жестокий брак по-кавказски, страница 115 – Александра Салиева, Анастасия Пырченкова

— Любимая… — выдохнул я.

— Не надо… — ответила она.

Но голос уже не звучал уверенно. Он был хриплым, срывающимся, полным того, от чего у меня сносило крышу.

Я не остановился.

Подхватил её на руки — резко, почти жадно, чувствуя, как её ноги обхватили мою талию, как она ахнула, вцепившись в мои плечи. Не оттолкнула. Не закричала.

Прижалась.

И это было всё.

Всё, чего я только мог бы пожелать.

Я понёс её вверх по лестнице, не отрывая взгляда, не отпуская. Сердце колотилось так, будто сейчас вырвется наружу, дыхание сбивалось, зуд всё ещё жил под кожей, но теперь он был где-то далеко, неважный и абсолютно ничтожный по сравнению с тем, что происходило между нами.

— Нияз…

— Что, любимая?

Она уткнулась лицом мне в шею. Я почувствовал её тёплое, сбившееся дыхание. Её губы коснулись моей шеи — случайно или нарочно, я не знал. Но я чуть не споткнулся на ровном месте.

— Не надо. Мы не должны. Это ошибка…

— Ошибкой было отпустить тебя. И больше я её не допущу.

“Нельзя. Нельзя, нельзя, нельзя. Не смей. Не делай этого”.

Я кричала про себя эти фразы снова и снова, но мозг отказывался их воспринимать.

Всего один поцелуй перевернул в нём всё вверх тормашками. Заставил разум отступить, отдав управление телом спящим доселе инстинктам.

Надо было садиться за руль и уезжать, наплевав на осторожность и неопытность. Всё лучше, чем то, к чему все шло. А шло всё к ужасным последствиям.

Поднявшись по лестнице, Нияз шагнул вперёд и аккуратно уложил меня на постель. Я вздрогнула, ощутив спиной прохладу белья. На контрасте с ним жар мужа стал казаться ярче.

— Нияз, не надо.

— Неправда.

Неправда — то, что он говорил. И делал.

А мне вообще стоило его снова ударить, отругать, потребовать отпустить.

Мне стоило уехать.

Да много чего стоило сделать, но точно не лежать под ним подобно покорной жене.

Но я лежала. И сама не знала почему. Просто смотрела в чёрный взор напротив и понимала, что всё — это предел. Наш общий. И когда губы мужа снова накрыли мои, я не оттолкнула. Наоборот, крепче вцепилась в его широкие плечи. Сильнее вдавила пальцы в смуглую кожу. И на поцелуй тоже ответила. Оправдала себя тем, что это ради того, чтобы поскорее избавиться от него. Глядишь, после он успокоится, и мы покинем, наконец, этот дом. А в городе гораздо проще будет избегать его.

Да, хорошее оправдание собственной глупости. Потому что умным происходящее было не назвать. Но я бы соврала, сказав, что не хотела этого. Хотела. Ещё как. Ненавидела себя за эту слабость, но и отказаться от неё не могла. Не тогда, когда Нияз был так близко и смотрел, будто я единственная во всём белом свете, на кого стоило смотреть.

Пальцы знакомыми движениями очертили линию моего подбородка, поддев его, чуть надавили, вынуждая повернуть голову набок. А затем, не разрывая взгляда, он медленно склонился надо мной ниже. Через миг его губы накрыли точку пульсации вены.

И всё, как прежде. Будто не было этих безумно долгих лет разлуки. Будто никогда не расставались. Я вздрогнула, прикрыла глаза, чувствуя, как падаю в эту пропасть из желания. Такого ослепительно-яркого, что на глазах слёзы навернулись. Нияз собрал их все. Губы скользили по горлу неспешно, ласково, порхающими движениями, почти неосязаемо.

— Прости, любимая, не плачь.