Книга Снова развод. Не его, не твоя, страница 18 – Нина Авсинова

Именно такая женщина и должна быть рядом с генеральным директором

— Инесса, я сейчас всё объясню, — решительно, без оправданий говорит Кирилл.

В его голосе — та самая интонация, которую я помню: спокойная, властная, не терпящая возражений. Такой голос у людей, которые привыкли, что их слушаются.

Потом он обращается ко мне:

— Дойдём до Лианы, я скажу, что ты сегодня уходишь пораньше.

— Кирилл! — возмущённо говорит Инесса.

— Я сейчас, — отвечает он и выходит со мной.

Мы идём по коридору молча. Я чувствую себя виноватой. За спиной остаётся его невеста, которая наверняка сейчас кипит от злости. А я иду рядом с её женихом после того, как он меня обнимал. А ещё мы с ним — бывшие…

Всё это выглядит совершенно не так, как есть на самом деле. Но объяснять что-то этой красивой блондинке мне не хочется.

— Кирилл, — говорю я, когда мы останавливаемся у кабинета Лианы. — Теперь ещё и у тебя проблемы будут. Извини.

— Не переживай за меня, разберусь, — отвечает он коротко. — Что будешь делать? Чем помочь?

— Спасибо за всё. Но дальше я сама.

Он смотрит на меня внимательно несколько секунд, кивает и уходит — быстро, решительно. Я смотрю ему вслед и думаю о том, что через несколько минут ему придётся объяснять Инессе, почему он обнимал бывшую жену в собственном кабинете.

Лиана отпускает меня без вопросов. Видимо, что-то в моём лице говорит само за себя. Я беру сумку, выхожу из офиса, и только в лифте позволяю себе выдохнуть.

Дорога домой проходит в какой-то странной отрешённости.

Я еду в метро, перехожу с ветки на ветку, поднимаюсь по эскалатору, и всё это время в голове — тишина. Не мысли, не планы, не эмоции. Просто пустота, в которой изредка всплывают отдельные слова: «Диана», «дочь», «пять лет».

Только когда вхожу в подъезд, что-то переключается.

Поднимаюсь по лестнице на свой этаж и чувствую, как внутри выстраивается что-то холодное и чёткое. План. Стратегия.

Больше никаких слёз. Больше никаких эмоций.

Дома тихо. Дмитрий ещё на работе — на настоящей работе, в больнице, где все знают о его репутации. Я хожу по квартире и смотрю на неё новыми глазами.

Наша спальня. Где он ложился рядом со мной после встреч с Дианой и другими женщинами.

Ужас. Как противно и мерзко. Захотелось помыться.

Наша кухня.

Где он рассказывал мне про «сложных пациентов», и я сочувственно кивала.

Наша ванная.

Где он смывал с себя запах чужих духов перед тем, как поцеловать меня на ночь.

Восемь лет. Восемь лет обмана.

Иду в кухню, ставлю чайник. Сажусь за стол и жду.

* * *

Дмитрий приходит в половине седьмого — как обычно, с привычными звуками: ключи на столик в прихожей, шаги по коридору, шелест одежды.

— Привет, дорогая, — говорит он, заходя в кухню.

Наклоняется, чтобы поцеловать меня в щёку. Я не отстраняюсь, но и не поворачиваюсь к нему. Он целует меня в макушку.

— Что будем на ужин? — спрашивает, открывая холодильник.

Я смотрю на его спину. На знакомую фигуру в белой рубашке. На того человека, который восемь лет приходил домой именно так — расслабленный, довольный, уверенный в моей любви.

— Как дела на работе? — спрашиваю я ровно.

— Нормально. — Он достаёт что-то из холодильника, не оборачиваясь. — Устал. День тяжёлый был.

— Много пациентов?

— Ага. Два сложных случая. Одного еле вытащили.