Книга Лишняя в его семье, страница 95 – Диана Рымарь

— Дима… — растерянно начинаю я, — зачем же ты мне припер пилу? Еще и древняя какая-то, прямо как из музея. Я что, по-твоему, дровосек?

Сын поднимает на меня глаза, и я вздрагиваю. Никогда еще не видела в его взгляде столько холодной ярости.

— По-моему, ты коза, мама!

— Что-о-о-о?! — Мой голос взвивается до высоких нот, как у оперной дивы. — Да как ты смеешь! Как ты можешь так говорить со своей матерью! Я ради тебя столько сделала, столько сил положила…

— Сделала, ага! — зло усмехается Дима, поднимая пилу из коробки. — Теперь благодаря твоим гениальным действиям я остался и без жены, и без ребенка! Довольна результатом своих стараний?

Пила в его руках выглядит угрожающе, металл поблескивает в свете люстры.

— Постой, постой! — Размахиваю руками. — А ты ждал у ресторана, как я тебе велела? Алмаз же должен был выпнуть Тоню прямиком в твои объятия! Ты ее дождался? Встретил?

— Дождался! — рявкает Дима. — Стоял, как дурак, три часа у входа. Дождался, как они вышли под салюты и конфетти, держась за руки, сели в лимузин и укатили в медовый месяц!

У меня отвисает челюсть.

— Как это?.. Не может быть! Ты что-то путаешь! Я там такой грандиозный скандал устроила, такие сенсационные факты выложила… Все гости были в шоке!

— Ладно, мам, — обрывает меня Дима, проверяя что-то на корпусе пилы. — Мне некогда с тобой тут разговаривать. Еще надо успеть сделать пару важных дел.

— Каких таких дел? — недоумеваю я.

И тут начинает твориться форменное безумие.

Дима дергает за шнурок стартера, и пила оживает с оглушительным ревом. Звук такой громкий, что я инстинктивно закрываю уши ладонями. Хуже того, эта дрянь в его руках еще и бензином начинает вонять.

— Дима! Прекрати немедленно! — кричу я, но мой голос тонет в механическом рокоте. — Что ты делаешь?! Соседи подумают, что мы сошли с ума!

Но он и не думает прекращать.

— Раз я выплатил Тоне половину стоимости за все кредиты на обустройство твоей квартиры, — орет он, перекрикивая рев мотора, — то мне по закону принадлежит ровно половина имущества, купленного за эти деньги!

И с этими словами направляется в ванную комнату.

Я несусь за ним следом, как безумная, хватаю его за рукав:

— Димочка, остановись! Одумайся! Ты же мой сын!

Но он грубо отпихивает меня, и я чуть не падаю.

В ванной творится настоящий кошмар. Дима подносит ревущую пилу к дверцам душевой кабинки и начинает методично их распиливать. Стекло трескается и сыплется на кафельный пол. Брызги разлетаются во все стороны.

— Стиральную машину я тоже сам покупал! — приговаривает он, переходя к следующему объекту. — Значит, половина моя!

Звук пилы становится еще более пронзительным, когда зубья врезаются в металлический корпус стиралки. Искры сыплются фейерверком, пахнет жженым металлом и пластиком.

— Димочка, умоляю! — рыдаю я, пытаясь его остановить. — Что я соседям скажу?! Как я теперь буду жить?!

Но он меня словно не слышит. Одержимый безумной яростью, идет прямиком на кухню.

И здесь разворачивается настоящая вакханалия.

Дима принимается распиливать кухонный гарнитур — мою гордость, мою красоту, которая стоила целое состояние. Дверцы шкафчиков разлетаются в щепки, полки обрушиваются вместе с посудой.

Хрустальные бокалы, которые я берегла для особых случаев, разбиваются вдребезги. Фарфоровые тарелки из сервиза, доставшегося мне от бабушки, превращаются в груду осколков. Звон и грохот стоят невыносимые.