Онлайн книга «Лишняя в его семье»
|
Кстати, мне дико любопытно, что она купит на выделенные мной деньги. Платьев хороших? Белье красивое? Гардероб-то у нее так себе, ей просто необходимо его поменять. Понятно, что раньше у нее попросту не было на это денег, но теперь-то можно позволить себе одеваться по-человечески. Хорошо бы, чтобы красивого белья она взяла побольше. Кружевного, шелкового… И меняла его каждый день для меня, демонстрировала. Но это я уже замечтался, наверное. Скромная ведь, стесняется. Ничего, я ее раскрепощу. Наконец вижу ее фигуру, выходящую из здания. Сердце ухает в груди. Я привычно на нее залипаю… Много раз залипал за прошедший год, хотя раньше очень старался маскировать интерес равнодушием. Делал вид, что просто проверяю, как подчиненные работают, а сам любовался ее точеным профилем, изящными движениями рук, тем, как она сосредоточенно хмурит бровки, работая с документами. Хорошо, что теперь можно не скрывать своего отношения. Тоня идет неспешно. Легкая серая куртка висит на левой руке, в правой — небольшая черная сумочка. Волосы аккуратно собраны в низкий хвост, несколько прядей выбились и мягко обрамляют лицо. Она поднимает голову, ищет меня, и наши взгляды встречаются. Что-то горячее прошивает меня насквозь. Как же сильно мне нравится эта девушка… — Тонечка, — окликаю ее, делая шаг навстречу. Она улыбается — осторожно, неуверенно, но искренне, и сердце делает еще один кульбит. Тут же беру ее под руку — аккуратно, бережно, словно боюсь спугнуть. Она не сопротивляется, даже слегка прижимается к моему плечу. Хороший знак. — Как дела? Не устала? — интересуюсь, ведя ее к машине. — Нормально, — тихо отвечает она. — А у тебя? — Теперь отлично, — честно признаюсь. Подвожу ее к пассажирской двери, придерживаю, пока она устраивается в салоне. Хочется наклониться ближе, вдохнуть поглубже цветочный аромат ее духов, но сдерживаюсь. Дорога домой проходит в приятном молчании. Тоня смотрит в окно, а я то и дело поглядываю на нее. Профиль у нее правильный, классический. Аккуратный носик, пухлые губы, длинные ресницы. Прелесть моя… Дома мы снова устраиваемся на кухне. За ужином завожу с ней разговор. — Как прошел твой день, Тоня? Она поднимает на меня глаза — большие, каре-зеленые, сейчас в них читается неловкость и какая-то растерянность. — Очень необычно… — медленно говорит она, явно подбирая слова. — Алмаз Акопович, я… Это ее обращение по имени-отчеству уже изрядно меня бесит. — Прошу тебя, Тоня, просто Алмаз, — перебиваю я. — К чему официоз дома? Она кивает, делая над собой видимое усилие: — Алмаз, еще раз спасибо за все, что ты делаешь. Я все оценила, искренне благодарю… И никакой мне улыбки за все. Ни даже самой маленькой. Говорит как робот, будто заученный текст декламирует. В том сердечке, что она мне отправила днем, и то было больше чувств, чем она выражает сейчас. Резко делается неприятно. Я другого от нее хочу: живых эмоций, искренности, может быть даже некоторой игривости. Не заслужил пока? Что ж, это дело поправимое. — Тонечка, — говорю мягче, стараясь, чтобы голос звучал тепло, — ты пришли мне, пожалуйста, общую сумму, сколько ты должна банку. Можем завтра заехать и все погасить, чтобы не висело над тобой это ярмо. Она удивленно поднимает брови: — Э-э, но ты же уже прислал на это денег, я все погасила онлайн. |