Книга Развод. Доставлено курьером, страница 84 – Лея Вестова

Михаил Петрович молчал, постукивая ручкой по столу — привычка, которую я знала много лет.

— Знаете, Ольга Михайловна, — сказал он наконец, — я в этом кресле двадцать лет. Видел, как люди уходят: на места потеплее, на зарплаты побольше, от скуки, от усталости. А вот так, как вы сейчас… — он покачал головой. — Это редкость. И это правильно.

Он взял чистый лист, пододвинул ко мне.

— Пишите. Две недели отработки?

— Если можно меньше. Там нужно срочно разбираться с делами.

— Три дня. Передадите дела Светлане Игоревне?

— Да. Всё подготовлю.

Я написала заявление: «прошу уволить по собственному желанию». Подписала. Он поставил свою подпись, дату, отложил лист в сторону.

— И ещё одно, — он посмотрел на меня поверх очков, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое. — Если не получится, возвращайтесь. Хорошие бухгалтеры на дороге не валяются.

У меня защипало в носу, и я быстро отвела взгляд, чтобы он не увидел.

— Спасибо, Михаил Петрович. За всё.

— Идите. И удачи. Она вам понадобится.

Домой я ехала через пробки. Машины ползли еле-еле, стоп-сигналы мигали красным, радио бормотало что-то про погоду и курс доллара. Я выключила звук и ехала в тишине, глядя на хвост впереди идущего джипа.

Что я сделала за сегодня?

Подала на развод. Подала заявление на мужа. Назначила аудит. Уволилась с работы, на которой просидела почти десять лет.

Ещё месяц назад я была женой Андрея и небольшим руководителем небольшого отдела. А теперь…

Теперь я буду директором. Буду принимать решения. Буду нести ответственность за людей, за деньги, за всё.

Страшно? Да. Так страшно, что временами трудно дышать.

Но страх — это просто страх. Он не убьёт. Не сломает. Он пройдёт, а решения останутся.

Дома пахло борщом и корицей — странное сочетание, но почему-то уютное. Лиза выбежала в коридор раньше, чем я успела снять ботинки.

— Мама! Ты где была так долго? Мы с бабушкой печенье пекли, с корицей и яблоками, и оно немножко подгорело, но всё равно вкусное!

Она повисла у меня на шее, тёплая, пахнущая ванилью и детским шампунем, и я прижала её к себе так крепко, что она пискнула.

— Задушишь!

— Не задушу, — я уткнулась носом в её макушку. — Как день прошёл?

— Отлично! Мы в школе рисовали осень, и Марья Сергеевна сказала, что у меня самое красивое дерево во всём классе!

— Покажешь?

— Конечно!

Она потащила меня за руку в свою комнату. На столе лежал рисунок: дерево с оранжево-красными листьями, синее небо с облаками, маленькая фигурка под деревом в ярко-красном пальто.

— Это ты, — Лиза ткнула пальцем в фигурку. — Видишь? У тебя же есть красное пальто, помнишь?

Комок встал в горле такой большой, что не сглотнуть.

— Красивое, — прошептала я. — Очень красивое, солнышко.

Вечер прошёл как во сне: ужин с мамой, папой и Лизой, бесконечные рассказы про школу, про подружек.

После ужина я уложила Лизу: сказка, поцелуй в лоб, ночник в форме луны, и вышла в гостиную. Мама уже убрала посуду и сидела на диване с вязанием. Я села рядом, достала блокнот.

— Устала? — спросила мама, не отрываясь от спиц.

— Да. Но хорошо устала. По-другому.

Она кивнула, не переспрашивая. Мама всегда умела молчать, когда нужно.

— Мам, — сказала я, — спасибо, что вы рядом.

Она отложила вязание и крепко меня обняла.

— Мы всегда будем рядом, доченька. Всегда.