Книга Развод. Доставлено курьером, страница 49 – Лея Вестова

— Квартира, — я начала перечислять. — Была куплена мной еще до замужества, на мои личные деньги, полностью оплачена. Оформлена только на меня.

— Отлично. Значит, квартира не является совместно нажитым имуществом и не подлежит разделу. Она остается полностью вашей. Что еще есть?

— Бизнес. Фирма по производству и продаже офисной мебели. Муж открыл ее шесть лет назад. Но оформлена она на нас обоих — шестьдесят пять процентов доли на меня, тридцать пять процентов на него.

Екатерина Сергеевна подняла брови, явно заинтересовавшись.

— Интересное распределение долей. Почему именно так?

— Бизнес открывался в основном на деньги от продажи квартиры моей бабушки, — я объяснила. — Она оставила мне эту квартиру в наследство. Я продала ее, и все вырученные деньги, пошли на стартовый капитал для фирмы. Поэтому большая доля и была оформлена на меня.

— Понятно. Скажите, а вы принимали какое-то участие в управлении фирмой? Подписывали документы, принимали решения, контролировали финансы?

— Нет. Никогда. Я вообще не вмешивалась в его дела, не задавала лишних вопросов. Не хотела ставить его в неловкое положение, показывать, что контролирую. Да и мне самой это было совершенно неинтересно, если честно. Я работаю в совсем другой сфере, у меня своя карьера, свои задачи. Фирма — это его детище, его мечта. Я просто… дала деньги на ее создание.

Екатерина Сергеевна кивнула понимающе, продолжая делать пометки.

— Ясно. Что еще есть из имущества? Машины, недвижимость, ценности?

— Две машины — одна моя, одна его. Обе были куплены уже в браке, на общие деньги. Других ценностей особых нет.

— Хорошо, зафиксировала. — Она отложила ручку, посмотрела на меня внимательным, изучающим взглядом. — Теперь скажите, Ольга, есть ли у вас какие-то особые обстоятельства, подозрения или опасения, о которых мне обязательно нужно знать?

Я помолчала несколько секунд, собираясь с мыслями.

— Есть. Муж говорит, что его фирма практически банкрот. Что последние два года они еле-еле держатся на плаву, балансируют на грани закрытия. Что он боялся мне признаться в своих неудачах, потому что считал себя полным неудачником.

— Но вы ему не верите, — это прозвучало как утверждение, а не вопрос.

— Я не знаю, верить или нет, — я сжала руки на коленях. — Но меня смущает одна вещь. Недавно, буквально пару недель назад, он купил себе очень дорогую рубашку. И серебряные запонки. Я это точно знаю, потому что десять лет стираю и глажу его вещи, знаю весь его гардероб наизусть. Рубашка была новая, я ее раньше никогда не видела. И запонки тоже новые. Понимаете, о чем я? Если фирма действительно банкрот последние два года, зачем ему покупать такие дорогие вещи? Откуда деньги?

Екатерина Сергеевна откинулась на спинку кресла, сложив руки перед собой на столе, задумчиво глядя на меня.

— Вы абсолютно правы в своих подозрениях, Ольга. Это действительно выглядит странно и требует проверки. Учитывая, что формально вы являетесь владельцем шестидесяти пяти процентов этого бизнеса, вы имеете полное законное право проверить реальное финансовое положение дел компании. Я настоятельно рекомендую запросить у него, а точнее у фирмы, полный пакет финансовых документов — бухгалтерскую отчетность, балансы, отчеты о движении денежных средств за последние два года минимум.