Книга Развод. Доставлено курьером, страница 39 – Лея Вестова

Или промолчит? Соберет оставшиеся вещи и уйдет?

Какая разница…

В половине девятого я услышала звук ключа в замке входной двери. Но продолжала сидеть за кухонным столом, неподвижно, сжимая в руках остывшую чашку. Не обернулась. Не встала. Просто сидела и слушала.

Дверь открылась, скрип петель, знакомый, привычный. Закрылась. Щелчок замка. Шаги в коридоре медленные, осторожные, тяжелые.

Я почувствовала его присутствие раньше, чем увидела. Повернула голову.

Андрей стоял, опираясь плечом о дверной косяк. Лицо серое, осунувшееся. Галстук небрежно ослаблен, верхняя пуговица рубашки расстегнута. Волосы растрепаны.

Мы смотрели друг на друга через всю кухню. Тишина наполняла пространство между нами, густая, вязкая, почти материальная. Невыносимая.

Он знал. По его лицу, по опущенным плечам, по потухшему взгляду — он знал, о чем будет разговор. Знал, что я в курсе.

— Прости.

Его голос прозвучал хрипло, надломлено. Одно слово, которое повисло в воздухе между нами, тяжелое, как камень.

Я продолжала сидеть неподвижно, сжимая остывшую чашку обеими руками. Фарфор был едва теплым, шершавым под пальцами. Смотрела на него через всю кухню, на этого мужчину, с которым прожила десять лет. Делила постель. Мечтала о будущем.

Незнакомца.

— Я думала, ты скажешь, что все это неправда, — выдавила я наконец. Голос прозвучал ровно, почти безжизненно, словно не мой. — Что она сумасшедшая. Что врет. Что это какая-то ошибка.

Андрей провел рукой по лицу, потер глаза. Пальцы задержались на переносице, массируя, словно пытаясь прогнать головную боль. Сделал шаг в кухню, остановился у стола. Не сел. Стоял, опустив руки вдоль тела, сгорбившись, будто нес на плечах непосильный груз.

— Хотел, — признался он тихо, не поднимая глаз. — Хотел сказать, что это неправда. Но… — он замолчал, сглотнул, кадык дернулся на горле. — У нее достаточно доказательств моей измены. Фотографии. Переписка.

Каждое слово резало, как лезвием по живому. Доказательства. Фотографии. Переписка. Он не просто встречался с ней украдкой, стыдясь, скрывая. Он встречался настолько открыто, что остались следы. Целая коллекция их… чего? Любви? Романа? Связи?

— Почему? — я медленно подняла глаза на него, и в этом движении была вся моя усталость, вся моя боль.

Он опустился на стул напротив, тяжело, словно ноги подкосились. Дерево скрипнуло под его весом. Положил локти на стол, уронил лицо в ладони. Сидел так долго, молча, собираясь с мыслями или с духом. Я ждала, не торопила. Просто смотрела на его склоненную голову, растрепанные волосы, сутулые плечи.

— Не знаю, — наконец выдавил он, не поднимая головы; слова звучали глухо сквозь ладони. — Я много думал об этом последние недели. Пытался понять сам, как это произошло. Когда все началось… — он поднял лицо, и я увидела его глаза — красные, воспаленные, с темными кругами. — Моя фирма почти банкрот, Оля.

Я замерла. Воздух застыл в легких. Банкрот?

— Я думал, первые два года были тяжелыми, — продолжал он, и каждое слово давалось с трудом. — Бесконечные кредиты, долги, бессонные ночи. Но на третий и четвертый год мы стали расширяться. Новые контракты. Заказы. Прибыль. Казалось, все идет отлично. Я думал вот оно, получилось. Мы прорвались.

Он сжал кулаки на столе, костяшки побелели.