Книга Развод. Доставлено курьером, страница 19 – Лея Вестова

И мне нравилось. Нет, не так. Я втянулась. Я ждала этих вечерних тренировок, как праздника. Час, когда я думала только о себе, о своем теле, о своих ощущениях. Час, когда никто ничего от меня не требовал. Час свободы.

Еще я купила новый костюм для работы. Строгий, серый, с приталенным жакетом и прямыми брюками. Я смотрела на себя в зеркало примерочной и впервые за много лет увидела не замученную женщину в мешковатой одежде, а деловую, уверенную в себе даму. Подтянутую. Стильную. Я купила костюм не раздумывая, даже не взглянув на ценник. Просто купила для себя.

Новая прическа, салонный маникюр, новый костюм — все это, конечно, не осталось незамеченным в офисе. В первый же понедельник после выходных коллеги встретили меня восторженными охами и ахами. Света и Марина засыпали вопросами, требовали признаться, кто он, откуда, как познакомились. Весь день я ловила на себе любопытные взгляды — не только от коллег, но и от мужчин из соседних отделов. Кто-то улыбался, встречаясь со мной взглядом. Кто-то здоровался в коридоре, хотя раньше проходил мимо, не замечая. К обеду слухи разнеслись по всему офису. «Ольга влюбилась». «У нее роман». «Она светится изнутри, это точно новые отношения».

Я не опровергала и не подтверждала. Не видела смысла. Что бы я ни сказала, люди уже сделали свои умозаключения и поверят только в то, что хотят. Пусть думают что угодно. Пусть считают, что у меня роман. В каком-то смысле так и есть — роман с собой. Долгий, страстный роман с женщиной, которую я почти потеряла.

Андрей всю неделю ходил напряженный, хмурый, как грозовая туча. Пытался вернуть старый, привычный ему мир — спрашивал, что на ужин, когда я приду, почему так поздно. Голос звучал с нотками требования, недовольства. Я отвечала спокойно, без эмоций, не вступая в конфликт. Готовила простые блюда, все то, что он мог разогреть сам, просто поставив в микроволновку. Уходила в зал сразу после работы, возвращалась в десять вечера, уставшая, но довольная. Он ворчал, бурчал что-то себе под нос, но молчал, не решаясь на открытый конфликт. Но чувствовалось, что внутри него зреет что-то, копится недовольство, давление растет, как в закрытом котле.

А я продолжала жить. Впервые за десять лет — просто жить, а не существовать.

К выходным напряжение в доме стало почти осязаемым. Воскресенье выдалось пасмурным, серым. Низкие облака закрывали небо, моросил мелкий дождь. Но мне было все равно, на душе у меня было светло.

Около десяти я забрала Лизу от родителей. Она выбежала на крыльцо с визгом, не дожидаясь, пока я выйду из машины, бросилась мне на шею, чуть не сбив с ног.

— Мамочка! Я так по тебе скучала!

Я прижала ее к себе, крепко обняла, вдохнула запах ее волос — детским шампунем, бабушкиными пирогами и чем-то еще родным, безопасным. Моя девочка. Мое сокровище.

— И я по тебе, солнышко. Соскучилась очень.

Мама вышла следом, закутанная в теплый платок, и остановилась на крыльце. Смотрела на меня долго, изучающе, молча. Я видела, как ее взгляд скользнул по моим волосам, по новому джемперу бежевого цвета, по фигуре. Остановился на лице. Задержался на глазах.

— Ты изменилась. Похорошела. Посвежела. Помолодела. — Мама притянула меня к себе, крепко обняла, прижала мою голову к своему плечу, как в детстве.