Книга Где болит, там любит, страница 89 – Екатерина Ромеро

* * *

Только теперь, будучи прикованным к кровати я понимаю, какой же я придурок. Словно все, что я делал, битым зеркалом обернулось в меня, острым стеклом разрезая кожу.

Дядя не просто так хотел меня женить на Марте. Никакая мы не семья, он тупо хотел прокрутить с помощью этого союза очередную махинацию с деньгами, потому, когда я сказал, что Марту не люблю и женится на ней не буду, он взбрыкнул. Это не входило в его планы.

Тогда же я понял, что Герман уже давно с отцом Марты все решили, им чисто формально нужен был этот союз для отмывания денег.

Когда я уперся рогом, дядя долго не думал, я тут же оказался за решеткой.

Меня бы посадили, если бы не Макс. Он разрулил, несмотря на все его закидоны, он силен в праве и меня вытащил. А после внезапный арест дяди, конфискация имущества. Я все потерял, хотя там не было ничего моего, дядя успешно переписал все на себя, когда я еще был ребенком.

У меня осталась только большая трешка. Та самая, которую мне должны были передать после свадьбы, хотя она и так по праву мне принадлежит, как мы выяснили. Герман за нее ничего не добавлял из своих денег. Это отец мне купил эту квартиру на будущее, а дядя тупо выдавал достижения отца за свои подарки.

Я жил во лжи годами, и когда это все вскрылось, понял, что дядя не достоин не то что моей помощи, он просто недостоин ничего. Пусть сидит в тюрьме, где ему самое место.

Я спешил к Дине, как только меня выпустили, вот только вышло по-другому.

Она, наконец, высказала мне все. Так прямо все, что наболело, все что думает. Дина так сильно была расстроена, а я не мог в двух словах объяснить свое отсутствие.

Я не знал, что Марта наврет, она, конечно со зла это сотворила и Дина поверила, а потом просто удар, боль и темнота. Я пришел в себя уже в реанимации. Поломанный настолько, что даже рук поднять не могу. Встать не могу, ни хрена просто не получается.

Я овощ теперь, так что понимаю прекрасно, почему Марта сбежала. Не понимаю только, почему Дина все еще здесь. После всего, боже после всего, что я ей сделал. Она не ушла, упрямо кочует тут, есть меня заставляет, тогда как мне кусок в горло не лезет. Я стал лежащим в двадцать три года.

И что меня ждет? Четыре стены и обезболивающее. Разве это жизнь, нет, я не собирался быть для Дины такой обузой, вот только сколько я ее не гнал, даже орал на нее, она никуда не уходила.

Я же ненавидел себя. За то, что выжил. Лучше бы сразу раз и все. Сдох, всем бы стало легче.

— Здравствуй, Гордей.

Бабушка Фрося. Она входит в палату, опираясь на трость. Кладет пакет апельсинов мне на тумбочку.

— Здравствуй, ба.

— Выглядишь, как сбитый летчик.

— Спасибо. Ты сама как? Дом уже забрали?

— Да. Меня приютила тетушка Дины. Такая хорошая женщина. Эльза с Никитой сразу уехали. Про тебя даже не спрашивала, не звонила. Такие дела, сынок.

— Прости ба, я должен был сразу понять, что дом арестуют. Дядя не посвящал меня в свои махинации.

— Ты ни в чем не виноват. Видишь, оно как. Друг познается в беде, а у тебя хорошие друзья, Гордей. И Артур, тот доктор, и Гриша беспокоится, и Максим, конечно. Вытащил тебя из тюрьмы. А Марта…не подруга тебе, я и не сомневалась, что она хвостом вильнет, тюлька ведь, поплыла дальше.

— Бабуль, прости.

Бабушка усмехается, поправляя мое одеяло.