Книга Где болит, там любит, страница 54 – Екатерина Ромеро

Она кивает. Умница.

— Хорошо.

— Идем в дом.

Забираю ее, Дина идет за мной в спальню. Не спеша, медленно. Когда внутри оказываемся, не отходит от двери.

Сначала я не вдупляю, а после понимаю, что она тупо стесняется и еще боиться меня. Это прямо видно.

— В шкафу постельное белье, халат, полотенца и тапочки можешь мои взять. В ванной есть новая зубная щетка.

— Спасибо.

Кивает и стоит, не двигается. Достаю еще одно одеяло, бросаю на пол. Девочка садиться прямо туда.

— Нет, это мне! Ты на кровати.

— А… хорошо.

Какая-то бледная. Видно, что очень уставшая.

— Я покурю. Располагайся.

Понимая, что при мне Дина переодеваться не будет, выхожу. На улице как раз метель пошла, стою на крыльце, глубоко затягиваюсь сигаретой.

— Дина будет тебе прекрасной женой, Гордей, если конечно, ты еще больше не напортачишь.

Фрося, хрен знает, откуда появилась в этот час.

— Я на Марте жениться буду.

— Жениться надо на той, кого любишь, а не на той, в кого дядя пальцем ткнул, сынок.

— Хах, а как понять, что любишь?

— Как? Она не будет выходить у тебя из головы. Все время будешь думать о ней. Из ее рук будешь готов и пить и есть. Вот тогда точно любовь.

— Понял.

— И еще: ты эту девочку сильно обидел.

— Ба…

— Не бабкай, вижу я все, не слепая! Не простит она тебя, коль дальше в таком духе продолжишь выкрутасы свои устраивать с вазами и тому подобным.

— Мне не нужно ее прощение.

— Ну, поговори мне еще! Сейчас, может, и не нужно. Позже ударит, вспомнишь мои слова. Молод ты еще, Гордей, но Дину мне не обижай, не то — ух! Как дам по репе, мало не покажется!

Грозит мне палкой.

— Понял, бабуль. Не буду.

— То-то. Иди в дом. Холодина вон какая. Ждет она тебя.

Возвращаюсь в спальню. Думаю, застать ее в душе, еще раз посчастливится увидеть Дину без одежды, но хрен там. Укрывшись одеялом так, что видна только макушка, девочка уже спит на боку.

И так манит меня бес к чертям убрать это одеяло, лечь в постель и прижать ее к себе, я даже руку поднимаю, но вовремя одергиваю себя.

Нет, нельзя. И так уже, обошелся, как зверь какой-то с ней, еще и эти синяки. Вообще тогда стоп-кран сорвало, охренел просто.

Укрываю ее больше, сам ложусь на пол, долго смотрю в потолок.

Я так и не попросил у Дины прощения, хотя что это уже изменит. Девственность и первый опыт ей это точно не вернет.

Она так плохо спит, все время ворочается. Пять утра, светать уже начало, а у меня спина отваливается лежать на полу. Хреновая идея была, но назад уже не откатишь.

— Нет…нет. Нет!

Поднимаюсь на локтях. Дина. Она что-то бормочет, вздрагивает. Поднимаюсь, подхожу к ней. Лицо мокрое, плачет во сне, этого еще не хватало.Облизываю сухие губы. Я не буду ее будить и успокаивать. Это вообще ни разу не ко мне.

— Нет, пусти... пусти.

Глубокий вдох, ну же, проснись! Посылаю ей мысленно импульсы, но так не работает, потому подхожу ближе и осторожно касаюсь ее руки:

— Дина. Дина, проснись.

Это, похоже, было ошибкой, потому что белочка глаза свои зеленые распахивает, и смотрит на меня, как на какого-то палача.

— А-а!

Вскрикивает так громко, что на всякий случай, я делаю шаг назад, поднимаю вверх руки.

— Не кричи. Тебе что-то приснилось.

Она поднимается на кровати, смотрит на меня большими перепуганными глазами. И вся такая сладка, румяная. Губы эти раскраснелись. Как же сильно сейчас мне хочется снова ощутить их вкус.