Книга Где болит, там любит, страница 49 – Екатерина Ромеро

А теперь вот какая картина получается: ты эту девочку чистую попортил, и в отказ сразу пошел, такой гордый, молодец просто. Теперь Дина прислугой у тебя дома работает, зашибись расклад, правда?

— Я не знал.

— Это уже никого не интересует, мой птенчик. Хоть бы прощение попросил, Дина ведь была невинной, цветочек домашний аленький, который ты просто растоптал! Из-за тебя, красавца, вся жизнь этой девочки под откос пошла, а ты ходи дальше, я вижу, тебе очень весело, и сам решай, кто тут волк, а кто овца паршивая. Так то, Гордей, и живи теперь с этим, надеюсь, ты рад!

Резко развернувшись, Мирослава скрылась в лабиринте коридора.

Я же отошел к окну, ослабляя рубашку на шее. Стало дурно, неприятно, липко даже как-то.

Вот оно что значит, какой такой расклад. Не сама, дядя вмешался. Угрожал он ей, Герман это хорошо умеет. И тетка ее в больнице. И кредиторы. И учебу бросила тоже не просто так, не из гордости.

Я думал, все не так паршиво, а оно вон как. Со страха она заявление забрала, и ведь ни слова про тетку не сказала. Молчала, пока я ее выжить из дома пытался. Осколки руками убирала, сидя на коленях перед всеми, блядь.

Сжимаю зубы, хочу закурить, но вышедшая позади Моня не оставляет и шанса.

— Черт…

Быстро убираю пачку сигарет в карман, меняю маршрут.

* * *

Гордей ушел даже не поев, и это хорошо. Не хочу его видеть, мне физически сложно находится с ним в одной комнате. На завтрак приходят бабушка Фрося, Никита и Герман Андреевич. Последний мрачный как гроза, то и дело стреляет в меня глазами. Я уже в форме и понятия не имею, как теперь мне тут работать после того, что было с утра.

Если раньше он хоть на долю секунды мог вызвать у меня уважение, то теперь только пугает. Не меньше, чем сам Гордей.

— Спасибо, Диночка. Очень вкусно. Умница.

Бабушка Ефросинья благодарит меня и идет с Никитой в гостиную. У Германа ноль эмоций, он просто поднимается из-за стола, и я догоняю его в последний миг:

— Герман Андреевич!

— Что?

— То, что было утром… извините. Я больше не потревожу вас в вашей спальне.

Сгорая со стыда, заставляю себя это произнести. Пусть я буду виновата, я не хочу еще больше добавлять себе проблем.

— Так держишься за это место. И правильно, потому что по одному лишь моему щелчку тебя не примут даже унитазы драить, а теплый дом смениться зоной, это понятно?

— Да.

— Иди работай.

— Я хотела спросить…

— Что еще?

— Моя тетя. Мне нужно к ней в больницу. Пожалуйста, всего на пару часов! Я не знаю, на когда ей назначили операцию, может, там надо что подписать, у тети инсульт, это важно.

— Ты забыла, где находишься? Ты на рабочем месте и выходной у тебя будет в воскресенье.

— Но сегодня же вторник.

— Вот именно что вторник, потому работай, зарплата тебе достается не за красивые глаза, а аванс был уже выдан. Что-то еще непонятно?

Его слова, такие жесткие, тон голоса просто стальной.

В этот момент хлопает дверь. Эльза вернулась.

— Нет, мне все понятно.

Опускаю голову, начинаю убирать на кухне. Прости, теть Люба. Я стараюсь, я мысленно с тобой каждую минуту, вот только мне так неспокойно. До воскресенья еще столько дней.

Я переделываю все задания Эльзы и даже успеваю выгулять их Джека. То и дело поглядываю на часы. Герман Андреевич уехал на работу, Эльза играет с Никитой. Я уже приготовила ужин и погладила белье, снова выгуляла собаку.