Книга Где болит, там любит, страница 4 – Екатерина Ромеро

Так думает еще мой очень зеленый мозг первокурсницы, который пока не знает, как жизнь устроена. И что этот самый высокий пост по наследству обычно передается, а знания тут вообще часто не причем.

— Рыба моя, у тебя так рука скоро отвалиться. Ну хорош писать, пошли на улицу!

Мироська толкает в бок. Аленка рядом, как обычно что-то точит. Притащила бутерброды, они пахнут на всю аудиторию. Мальчишки уже окружили ее, как стая воробьев.

— Мир, я вот тут таблицу еще не чертила.

— Ну и что? Успеешь еще. И вообще, в столовку надо. Есть хочу — не могу, а топтать бутеры Аленки всухомятку уже сил никаких нет.

— Ладно, идем.

Складываю в рюкзак книги, спускаемся в столовую. Она оказывается в подвале над первым этажом. Большая и просторная, правда, студентов просто не протолкнуться.

Наивная, я было думаю, что буфет включен в план учебы, но нет. Тут все платно, и посмотрев на цены, я расстраиваюсь.

Придется тоже, как и Аленке бутеры из дома таскать, потому что одна только слойка с вареньем тут стоит как весь наш с теть Любочкой ужин. Это универ для мажоров, пролетает в мыслях, привыкай.

— Ты чего так мало взяла? Зая, в голодную голову знания не залетят.

— Я дома поела. Нормально все. Мне хватит киселя и булочки.

Тише отвечаю Миросе, не хочу чтобы она думала, что у меня проблемы с деньгами, да и стыдно, но проблема даже не в этом.

Я уже жалею, что пошла в эту столовку, потому что за одним из столиков я снова вижу их. Короли, и главный из них сидит как раз по центру.

Они отдельно, точно ВИП зона там у них. И девушки с ними рядом сидят. Я прекрасно вижу этот контраст. Какая я и какие они. У них точно нет вязаной одежды и заношенных кед. Нет, они одеты с иголочки, ярко накрашены и такие, словно с обложки журнала.

И он там. Зарубин, сидит тоже как король. Уверенно, расслабленно, на столе не только булки, там полное меню заказано.

Гордей. На нем сегодня белая рубашка и синий костюм. Красивый как жених, я залипаю. Настолько, что не замечаю, как в этот самый момент у меня с подноса слетает кисель и плюхается прямо мне на грудь.

— Динка, осторожно! Ну елки-палки!

— О боже! О божечки…

Кажется, словно вся вселенная вдруг на меня посмотрела. И он тоже. Я вижу, как дернулся уголок его капризных губ. Ну да, смешно, я же вылила на себя весь стакан вишневого киселя, и теперь это скользкое безобразие каплями стекает с моей кофты.

А потом свист на всю столовку, кто-то мне машет:

— Эй, улитка! Да ты, в зеленых лохмотьях. Плыви к нам!

Кто-то орет, боже, это тот другой, который “ку-ку”. Масик-гулясик или как его там. Он свистит на всю столовку и ржет, они все с меня смеются, тогда как у меня щеки жечь начинают.

Нет, только не реви, Дина... поздно. На глазах быстро выступают слезы.

И тот парень. Гордей Зарубин. Он тоже смотрит. И я вижу эту его ухмылку на прекрасных королевских губах.

Быстро подняв перевернутый стакан, я ставлю его на ближайший столик вместе с подносом и как можно скорее ретируюсь из столовки.

Не плачь, Дина, ты всего лишь опозорилась на весь универ, ну что в этом такого…

Я реву в туалете, застирывая это красное пятно. Как маленькая, ей богу.

Улитка. Тот Максим меня так назвал.

Они все смеялись с меня и глазели. Как на какую-то уродину.

Смотрю на себя в зеркало. От слез щеки раскраснелись и губы тоже. У меня густые рыжие волосы, почти красные. Мне всегда они нравились, а теперь даже не знаю. У них тут крашенные блондинки в моде, а я вообще не такая. Потому они красотки, а я… улитка.