Книга Где болит, там любит, страница 22 – Екатерина Ромеро

— Я хочу домой. Не буду писать заявление. На него — добавляю тише, с опаской смотря на Гордея. Он сжимает руки в кулаки.

— Хорошо, так ладно, сейчас такси тебе вызову — басит Гриша, — а ты, придурок — отошел от нее на два шага!

— Так, я домой поехал. Ты со мной, Гордей?

— Нет, я сам.

— Как знаешь. Днюха зачет получилась! Гринь, запомнится надолго.

— Милош… иди уже! Домой.

Гришка вызывает такси, а я к стене прислоняюсь. Слезы так и норовят покатится из глаз. Особенно когда на Гордея смотрю.

Он же бросает в меня взглядом только стрелы, а я вспоминаю его руки, его губы, и эту боль.

— Ну все, девочка, ну ты чего?

Артур подходит, дает мне стакан воды. Я беру его, но руки дрожат, вода расплескивается.

— Я домой. Домой хочу.

— Сейчас машина приедет, заберет тебя.

Киваю, а сама вижу, как Гордей сделал шаг ко мне, каменею вся и бежать совсем некуда:

— Откуда ты взялась на мою голову? Кто тебя подослал, кто?!

Орет, ударяет кулаком в стену совсем рядом с моей головой, а я глаза закрываю, и не могу просто.

— Никто, никто. НИКТО!

— Хорош, остынь. Эй, ты только ее пугаешь!

Артурчик заступается за меня, но Гордей слишком взбешен и с легкостью его обходит.

— Чего ты хочешь от меня, чего?!

— Нет… ничего.

— Отойди от нее, сказал же! — заключает подошедший Гриша, на что Гордей со всей дури толкает стул ногой и поднимается наверх.

Я улавливаю момент, когда Артурчик моет посуду, Гриша возиться с телефоном, пытаясь вызвать такси, и просто сбегаю, даже не взяв куртки. Я бегу по дороге, все время оглядываясь назад.

Понять, не гонятся ли они за мной, не преследуют ли. У меня нет сил ждать это такси, нет сил находиться больше с Гордеем в одном доме. Как он там сказал, что меня подослал кто-то? Боже, в чем он меня обвиняет. Я ничего не сделала, ничего.

У меня нет денег и телефона, но кажется, мое состояние настолько плачевное, что добрые люди расплачиваются за меня в автобусе и кое-как, но я все же добираюсь до дома.

Зареванная, в чужой одежде, в тихой истерике, так и новорвившейся вырваться наружу.

Меня всю трясет, я осторожно открываю дверь квартиры и вхожу внутрь. Вижу обувь теть Любы, она уже дома, как раз пришла со смены. Сегодня выходной, я в это время и обещала ей вернуться.

— Я дома.

Говорю тихонько, но она слышит. Отдыхает в своей комнате. Хоть бы не вышла, не то теть Люба как сканер поймет точно все.

— Динусь, как ночевка? Весело было у подружки, понравилось?

— Да… все хорошо.

Говорю, глотая слезы, но стараясь выдавить улыбку чтобы тетя не заметила моей истерики.

— Приходи, обед на столе. Я полежу немного, у меня так болит голова, давление снова.

— Спасибо. Лежи, отдыхай. Я поем.

Лепечу и иду в свою спальню, также тихо прикрываю дверь и уткнувшись носом в подушку, беззвучно ору в нее.

Звонок телефона. Заставляю себя встать, хоть с каждой минутой тело болит сильнее. Поднимаю трубку, стараясь говорить тихо, чтобы теть Люба не услышала:

— Алло.

— Солнце, это я. Мне Артурчик позвонил, что-то такое страшное сказал. Что там на вечеринке произошло?

Мира. Крепче сжимаю трубку, слова вымолвить не смею. Слезы катятся по щекам.

— Дина? Динусь, это что, правда? Дин!

— Ничего.

— Так, будь дома! Я сейчас приеду, слышишь? Просто дождись меня, ничего не делай, прошу тебя!