Книга Снегурочка поневоле, страница 72 – Злата Тур

— Здравствуйте, я Маша. Воспитательница Аришки, - поспешила представиться я. – Она стесняется незнакомых людей.

— Значит, будем знакомиться. Я Анфиса Викентьевна. Но можете просто звать меня Анфисой, - улыбнулась она и добавила с показной строгостью: - А теперь руки мыть и обедать. Небось там на курортах своих и забыли, как выглядит домашняя еда!

— Только переоденемся.

— И вещи свои не трогайте. Дина сама разберет. А то тут в отсутствие хозяина все жиром начали заплывать от безделья, - Анфиса шутливо нахмурила брови, и я облегченно выдохнула. Я, конечно, тот еще знаток человеческих душ, но от этой женщины веяло добротой и… пирогами. От чего у меня уже потекли слюнки. Последний раз мы ели в самолете. Пока из аэропорта доехали, пока собрали нужные вещи, пока сюда доехали по пробкам «выходного дня». В общем, проголодались.

— А кикимору, что, не привезли с собой? – заговорщически подмигнула Анфиса.

— Какую кикимору? - с дороги я, наверно, туго соображала.

— Ну Тину же, - удивилась моей непонятливости она. Экономка не считала нужным скрывать свое отношение к подруге хозяина, несмотря на то, что та в скором времени может стать хозяйкой в этом особняке.

— Она же красивая?! Почему кикимора?!

— Потому что Тина. Тина в болоте. И кикимора там же! Надеюсь, что хозяин не часто будет с ней сюда приезжать. А то житья никому не даст, - разоткровенничалась Анфиса.

— Вы так прямиком заявляете о своей неприязни? – я приправила улыбкой провокационный вопрос. – А вдруг я окажусь шпионкой и наябедничаю Илье Никитичу, что вы обзываете его подругу кикиморой?!

Анфиса расхохоталась.

— Девочка! Я у отца Илюши работала секретарем. Так что на людей насмотрелась. А потом он меня в управляющие к себе перевел. Так что твой хозяин вырос на моих глазах. А как вырос, так и переманил меня к себе. И я ему в лоб говорила, что невеста его – змея подколодная. Ходи и оглядывайся, чтоб не укусила. Да ты, наверно, и сама уже знаешь. Ведь знаешь?

— От вас ничего не скроешь, - покачала я головой.

— Да и скрывать нечего! У тебя ж на лбу написано, что ты безкозненная, искренняя. А барыня таких не почитает. Только с ровней любезничает. Ну все! Хватит разговоры разговаривать! Быстренько переодеться, руки помыть и в столовую. Я сейчас велю накрывать, - деловито закончила Анфиса.

«Велю накрывать!» - это звучало так патриархально и очень мило. Чувствовалось, что Анфиса, хоть и наемный работник, но любит Дежнева, как родного. Так классики описывали быт дворянских семей.

И тут мне в голову закрался вопрос. А есть ли у Тины дворянские корни, которыми она так гордится?! Я считала, что аристократичность и интеллигентность заложены в генах и, несмотря на то, что многие годы за наличие «голубой крови» можно было и жизнью поплатиться, потомки не могут позорить знатных предков.

А Тина вела себя по-быдляцки. И я даже радовалась, что Илья остался в Москве. Иначе эта пиявка здесь бы тоже поселилась.

К своей увлеченности Дежневым я относилась как к хронической болезни. Она и есть, но жить не мешает.

И мы несколько дней жили спокойно. Даже дружно. Горничная тоже оказалась неплохой девчонкой, приехавшей из ближнего зарубежья. По вечерам, после того, как я укладывала Аришку спать, мы с Диной и Анфисой пили чай, болтали ни о чем. Почти как с Ларчиком. И умиротворенные расходились по своим углам.